Де Виллерз поставил перед собой задачу пройти в обратную сторону по маршруту, который проложил Рольф еще в 1874 году. С местными проводниками и караваном из пятнадцати верблюдов он двинулся из Сивы на юго-восток, к оазису Дахла. Капитану предстояло пройти по пустыне около шестисот миль.
Через двадцать дней болезнь и явная нехватка продовольствия заставили его свернуть в аль-Фарафру, где англичанин отказался от мысли продолжить переход. Но заинтересовал Халифу не бесславный конец экспедиции, а событие, случившееся на восьмой день после ее выхода из Сивы:
«Утром восьмого дня Абу, погонщик верблюдов (я о нем уже упоминал) указал на юг. Я повернул голову. У горизонта глазам представало совершенно необычное, дикое зрелище.
По первому впечатлению казалось, что это мираж, оптический обман: настолько правильной была форма пирамиды… »
Испытывая затруднения с новыми словами, Юсуф отправился к библиотекарю за англо-арабским словарем. Вернувшись, начал быстро перелистывать страницы.
— Ага, вот. Сираб. Таваххум басари. Понятно.
Он продолжил чтение, то и дело сверяясь со словарем.
«О естественном происхождении колосса не могло быть и речи. Уж слишком безукоризненными представлялись его очертания, к тому же в дюнах, насколько мог охватить взгляд, не имелось больше ничего подобного.
Однако по мере приближения я вынужден был пересмотреть свою точку зрения. Пирамиду воздвигли все-таки силы природы. Когда и как — не знаю, в геологии я, к несчастью, полный профан. Отмечу лишь, что выглядела она вызывающе, этаким наконечником гигантского копья или, точнее, острием трезубца, такого, какой сжимает в руке Посейдон (в конце концов, нас окружало море песка!)».
Должно быть, шутка, подумал Халифа. Непонятный у англичан юмор.
«Для того чтобы подойти к основанию пирамиды, мы потратили остаток дня и весьма значительно отклонились от маршрута. Кое-кто из моих спутников был категорически против, считая темную громаду предвестником несчастья. Этого рода страхи очень характерны для живущих в Египте арабов (по совершенно справедливому замечанию лорда Кроумера[56], они свидетельствуют о поистине детской наивности египтян)».
Почувствовав укол раздражения, Юсуф покачал головой. Чертовы высокомерные британцы!
«Желая успокоить своих людей, я согласился, что облик скалы действительно может напугать, но скорее лишь женщин и маленьких ребятишек, а не таких закаленных невзгодами мужчин, как они. Мои слова произвели должное впечатление, и, несмотря на слабый ропот недовольных, караван двинулся вперед. К вечеру мы разбили лагерь у основания пирамиды.
Природный объект поражал своей уникальностью, однако добавить к уже сказанному о нем несколькими абзацами выше мне нечего. Рискну лишь обратить внимание читателя на небольшую деталь: вдоль южной грани пирамиды невысоко от земли я обнаружил множество неясных отметин, оказавшихся при ближайшем рассмотрении примитивными письменами.
Честно говоря, древнеегипетские иероглифы я знаю немногим лучше геологии, однако даже моего навыка хватило, чтобы разобрать имя: «Hem-небу». По-видимому, его выцарапал безвестный путешественник, коротавший у подножия ночь за пару тысячелетий до нас.
Позже, за ужином, который приготовил Азад, я поднял тост — в кружке был, к сожалению, чай, а не вино — за неустрашимогоHem-небу. Я пожелал ему здоровья и выразил надежду, что житель древней страны счастливо достиг конечного пункта своего пути. Сидевшие вокруг костра повторили мои слова, не имея, подозреваю, ни малейшего представления о том, что говорят. Однако бодрый тост укрепил их, по-видимому, духом: по крайней мере спали все как убитые».
Желая убедиться в том, что он ничего не упустил, Халифа прочел отрывок еще раз, выписал пару строк в блокнот и полез в приложения. Де Виллерз заканчивал книгу выдержками из своего дневника, где приводил покрытые за день расстояния и отсчеты компаса. Юсуфу пришлось еще раз побеспокоить библиотекаря: теперь ему нужны были карты.
Работа с атласами отняла больше времени, чем он предполагал. На листе с масштабом 1:150 000 отдельно стоящего утеса не оказалось. Аэрофотоснимкам Западной пустыни не хватало четкости, а обрез топографической карты масштаба 1:50 000, составленной египетскими военными, проходил по району, заканчивавшемуся чуть восточнее нужного места. У Юсуфа уже не оставалось надежды.
И все-таки он нашел. На карте английских летчиков времен Второй мировой войны. Карта хранилась в библиотеке как любопытный документ, представлявший скорее историческую, а вовсе не познавательную ценность. Тем не менее она давала детальную картину местности, что лежала между 26-м и 30-м градусами по обеим осям координат. Примерно на полпути от Сивы к аль-Фарафре посреди пустынных песков был изображен небольшой треугольник. Крошечными буковками под ним шла строка: «Пирамидальная формация». В удовлетворении Халифа хлопнул ладонью по столу. Раздался гулкий, как выстрел, звук.
— Простите, — шепотом извинился Юсуф перед библиотекарем, который сунул голову в дверь, чтобы узнать, что происходит.
Записав в блокнот несколько цифр, инспектор встал из-за стола, с наслаждением потянулся. Интересно, подумал он, возит ли еще толстяк Абдул туристов в пустыню? Взгляд Халифы упал на темный проем окна. Черт побери, сколько же сейчас времени? Юсуф поднес к глазам запястье левой руки. Начало девятого. А ведь он обещал детишкам, что вернется домой к четырем!
— Дьявол!
Халифа сунул блокнот в карман и бросился к двери. «Достанется же мне от Зенаб!»
33
ЗАПАДНАЯ ПУСТЫНЯ
Близилась ночь, однако тонны пропущенного через сита песка не дали ни одной находки. Дрейвика снедало нетерпение.
Весь день он простоял на вершине дюны, ожидая, что вот-вот раздастся победный крик. За часом медленно тянулся другой, не спасал от беспощадного зноя зонт, досаждали жирные черные мухи. Подрагивали в слоями поднимавшемся к небу раскаленном воздухе очертания пирамиды. Радостного крика все не было. Звенящую тишину нарушало лишь низкое гудение электрогенераторов. «Пылесосы» работали не переставая, уровень песка вокруг основания скалы понизился уже ярдов на десять, но и только. Тысячи и тысячи тонн. Да пустыня просто издевается!
Пару раз Дрейвик спускался в образовавшийся ров, чтобы ткнуть археологической лопаткой песок да обрушить на головы рабочих потоки бессмысленных проклятий. Затем он вновь усаживался под зонтом и, смахивая со лба пот, принимался жевать сигару. В глазах немца нарастала тревога.
