Нам тоже некуда отступать. Ну, а воевать — некогда. Поэтому, все мечты "красиво победить" химики сделали бессмысленными. Априори. Полиэтиленовые пакеты на головах… Мешки с активированным углем на шее… Ящики для добычи — на животе сбоку. Пока светит солнце — работа. На износ… Блестит слюда в траве и среди камней. Блестят от пота голые спины… Блестят капли влаги на запотевшей от дыхания внутренней поверхности пленки… Самодельные противогазы, сваренные из обрывков пластика, удается снять только в короткие часы отдыха, в вентилируемых отсеках трюма. Или, когда ветерок милосердно дует со стороны реки. Запах хлорпикрина, кажется, пропитал всё вокруг. Одна радость — гнус куда-то подевался тоже. Хлорорганических соединений любая живность с трахейным дыханием не выносит. Падает на лету. Когда ветер с суши задувает в сторону заводи, на поверхность воды дождем сыплется мелкая мошкара. Рыбам — раздолье. Людям — маета. Зверям — ад…
Как-то само собой подразумевалось, что в "коридоре" из двух полос химического заражения, есть два выхода. И зверьё побежит спасаться в лес… Инерция мышления! В гору-то бежать трудно, а лес, в условиях задымления (а с чем ещё можно сравнить запах слезогонки?) — источник ужаса. Всё живое бросилось к реке.
Пришлось стрелять… Медведь и пара оленей доставили хлопот больше всего. Сами попробуйте, хоть раз, качественно обработать дегазирующим раствором крупного мохнатого медведя! А потом его ободрать. Мокрого! С оленями — та же самая петрушка. Жалко их было, если честно… Красивые же. Мертвых зайцев, по кустам и ямам, подобрали больше десятка. Птиц, мышей и бурундуков — никто не считал… Они выскакивали из своих нор, падали с веток, бежали изо всех сил, от невидимого ужаса… и умирали. Плановые потери, ага… Так и остались валяться на земле. Падальщики их не тронули. Ни мух тут, ни хищников. Мертвая зона… Словно в романе Ремарка.
Наверное, единственный человек на борту, который воспринимает наш суматошный быт абсолютно естественно — это тунгусенок. Ему просто не с чем сравнивать. В отличие от некоторых… Так что, любые требования по организации он выполняет скурпулезно, словно маленький солдатик. Не сомневаясь… Надо надеть кулек на голову — надел. Надо мыть руки перед едой — моет. Смысл этих действий, наверняка, его не волнует. Просто повторяет, как маленькая обезьянка, за самым авторитетным человеком. За Варнаковым…
Переводить мысли с человеческого языка (собственного), на русский, шкет явно считает ниже своего достоинства. Объясняемся жестами. Но, сказанное ему понимает практически дословно. Неведомо как… То ли по интуиции, то ли "верхним чутьем". Елена говорит — это характерное свойство психологии у любых первобытных народов и крестьян. Учатся, не осмысляя, а "схватывая на лету". Такие, всякое знание, обычно пробуют на зуб. Потешно с ним… Хорошо, что взяли. В коллективе обязательно должен быть кто-то самый мелкий, которого все учат. Пока, пацан бегает за гориллообразным старшиной хвостиком и храбро лезет в любую дырку, чувствуя его за спиной. Хе-хе… Оба лезут, во все дырки. За что, парочка, уже неоднократно, подвергалась… гм… примерному дисциплинарному воздействию. Не из всякой передряги можно выскочить. Рудименты деревенского мышления, в строгом научно-техническом мире, приходится ломать об колено.
Парадокс. Почему-то никто не думает, что обычный электрик или монтер газовых сетей, каждый день, накоротке со смертью. Должен точно контролировать любое своё движение. И ничего! Никого не колышет, что мгновенная кончина может постичь электрика от одного (!) случайного касания пальцем к оголенному участку проводки. Пустяк… Починка забарахливший выключателя или розетки чисто голыми руками, при помощи случайно подвернувшегося ножа или там ключа, никого не удивляет. Ну, работа у человека такая.
Однако, стоит данный принцип "постоянной бдительности" распространить на всех, как начинаются "проверки". И аварии… И катастрофы… Вашу мать! Крестьянский пофигизм, в индустриальном мире — страшен. Читал, как в 20-30-х годах, на уроках, детям специально давали лизать выводы аккумулятора. И не слабенького… Это батарейка от фонаря, напряжением 3–4 вольта, на язык — кислая. Уже обычная "Крона", с напряжением 9 вольт — так горчит, что слезы из глаз. Напряжением 12 вольт, при невезении, может даже и убить. А крестьянские детишки, метод из старого довоенного "Пособия для преподавателя физики в сельской школе", храбро лизали. Главное — дать такую возможность, каждому по отдельности. Чужой опыт колхозанов не убеждал. Только свой, пускай печальный… Как заставить? Например, строго запретить это делать, а потом — выйти из классной комнаты, оставив шкодливого ребятенка наедине с оголенными проводами. Накажи себя сам…
— Ай!!! — моментально доносится из-за дверей, — обезьянья природа своё взяла.
— А я что тебе говорил? — своих мозгов нет, значит, слушайся старших.
— Ы-ы-ы-ы….
По другому не работает. Аналогично, в моё время, солдатиков, разом отучали, во время бега кроссов с надетыми противогазами, отвинчивать шланг от коробки с поглотителем. Дышать-то оно гораздо легче, но, если на пути, в череде препятствий, попадется газовая палатка с хлорпикрином (сюрприз!) эффект был — ой. Шкодливые персонажи, внезапно глотнув слезогонки, так поспешали покинуть негостеприимное место, что голыми руками палаточный брезент разрывали! Крепления стенок выдирали… Некогда было выход искать! Из нашей роты, хе, только двое бежали честно. Всем остальным дали вдохнуть этой дряни полной грудью. И мне… На всю оставшуюся жизнь запомнил. Обидно! Теперь наша очередь устраивать провокацию…
Цепочки пятен химического заражения прерывистые. С пропусками. Со стороны особо не разобрать, а расход химиката в половину меньше. Кромку берега, у самой воды, опрыскивать слезогонкой не стали. Там, возможно, самим ходить понадобится. Пока задувает со стороны реки — легко. Зачем создавать проблемы? Во избежание ошибок, после высадки, границы прохода отметили вешками. Одна — с внутренней стороны, другая — с внешней. Что бы знать, какой участок берега преодолевать бегом. Ветры-то здесь переменчивы…
Само собой, в глубине души, Варнаков подверг замысел "химической ограды" осмеянию. Разумеется, при первом же удобном случае, попробовал преодолеть "пентаграмму" своими ногами. Это ж так просто — взять, и, задержав дыхание, пробежать через пятно заражения… Другой реакции от него и не ждали. Затем и посылали, с тунгусенком, втыкать в грунт сигнальные флажки. Нормальное же, мотивированное поручение. Сразу, после обстрела, кто туда сунется? А если и случится враг, то кто на эту гору мускулатуры полезет? Посреди открытого места? Ориентировалась парочка нюхом. Противогазов не надевали. Чистый опыт! Цирк… Публика собралась на палубе, Саляев позаботился. И Елена… На неё-то у нас был особый расчет. Как можно, перед девкой, да не повыпендриваться? Плевал парень на газы! Одна нога здесь, другая там…
Представление вышло — словно по заказу. Пользуясь удобным направлением ветра, старшина воткнул внутреннюю вешку, протопал по каменистому берегу полсотни метров и воткнул вторую вешку. Можно бы возвращаться, да ветер переменился. Надо бы отступить, перед волной мерзкой вони, переждать… так ведь Елена на него смотрит! И Варнаков решился… Взял правее, что б не подвернулась нога, на скользком камне и грузно рванулся, самой короткой дорогой, прямо через опрысканную хлорпикрином траву. М-м-дя…
Невидимая опасность кажется несуществующей. Пробежать 30–40 десятков метров, задержав дыхание, довольно легко. Но, нельзя при этом уберечься от попадания на одежду вонючих капель. Зона заражения с этого момента следует за беглецом, куда бы он потом не бежал… С какой бы скоростью не мчался… И стоит открыть рот для первого вдоха… Показательно вышло! Рухнул наш спринтер, как пораженный молнией дуб. Аж земля под ним содрогнулась. И потерял сознание. Повезло, достоинства перед дамой не уронил. Мог бы и проблеваться, однако, отделался лишь поливанием дегазирующим раствором и хлопком ладони по щекам.
Химическое оружие требует дисциплины и навыков. Даже учебное. Пары хлорпикрина достаточно летучи, что бы производить дегазацию вещей и одежды просто проветриванием. На голую кожу они вообще не действуют. Зато уже капель следует опасаться… Язвы, если они попадут на тело, гарантированы. Ткань, смоченная хлорпикрином, способна служить источником зловония много часов. Мех и шерстяную одежду не проверяли — хватило одного показа-предупреждения. Короче, операция запугивания удалась. Очередное чудо вышло страшненьким. До самого окончания экспедиции ни одного инцидента с химией. Прониклись!
Когда Варнаков очнулся, его первыми словами… нет, нельзя — бумага вспыхнет. Под конец цензурно:
— Видели, козлы, как оно бывает? Для вас старался! — это понятно, признаваться в слабости неудобно.
