Когда Варнаков очнулся, его первыми словами… нет, нельзя — бумага вспыхнет. Под конец цензурно:
— Видели, козлы, как оно бывает? Для вас старался! — это понятно, признаваться в слабости неудобно.
— А мы для тебя старались! — народ за словом в карман не полезет, — звон, сколько химиката истратили.
Это верно. Фляжки для питьевой воды, в особых условиях текущего момента, залиты дегазирующим раствором. Всё равно в противогазе пить невозможно. Так что, поливали лежащего старшину с нескольких рук одновременно и он теперь мокрый, с головы до ног. Пожалуйте в речку — отмываться начисто. Б-р-р-р!
Пока матерщинник плескался в ледяной воде меж берегом и бортом "Матраса" (жалостливая Елена даже сбегала по сходням за полотенцем), пока сгружали с палубы на берег подсобный инвентарь, возникла стихийная дискуссия. На тему — а если в нас стрельнут из лука? Стрела-то слезоточивый барьер преодолеет свободно, она деревянная. А если пуля? Мало ли, кто тут шляется? А Саляев — удивил. Ещё один колхозан? Напялил нашу противохимическую защиту и бегом двинулся по следам Варнакова, с дальномером в руках. Вернулся довольный. От внутренних вешек, за которые соваться запрещено, до места, где глаза перестают слезиться, вышло больше двухсот метров. Стрельнуть из лука можно, но попасть (а тем более ранить) — не реально. Надежный барьер получился. Грех жаловаться. Сразу же подвел итог и выдал ценное указание:
— По местным не стрелять! И ответный огонь, если кого заметите, открывать запрещаю! Пусть им…
— А почему? Калашников, на 200 метров, ростовую фигуру спокойно возьмет, — спорят с командиром.
— Потому, что бесполезно. С открытой полянки никто стрелять не станет. Пуганные! А вы, в кустах — не попадете. Только даром патроны палить, — и, неожиданно процитировал, по памяти, старую техническую справку. Вот уж, от кого не ожидал… Или, общий настрой действует? Ну да, приходится соответствовать…
— Для исследования вопросов эффективности индивидуального стрелкового оружия в 1951 г. в США был заключен договор с Отделом исследования боевых операций (ORO) при Университете Дж. Гопкинса. Анализ большой массы отчетов и данных, собранных в условиях реальных боевых действий, опубликован ORO в 1952 году специальным докладом для Пентагона под заголовком "Эксплуатационные требования к ручному пехотному оружию". Его выводы сводились к следующим основным положениям:
1. В боевых условиях пехотинец крайне редко может увидеть и надежно распознать живую цель на дальности более 400 ярдов (366 м). Цели находятся в поле зрения короткое время, контуры их неясны, они движутся и иногда ведут ответный огонь. Страх, усталость, неразбериха влияют на ошибки прицеливания. Поэтому, стрельбу на любую дальность сопровождают промахи, как результат ошибки при прицеливании, следствие быстрого передвижения и исчезновения цели, а также ее частичной защищенности. В результате вероятность попадания в цель из винтовки M1 у среднего пехотинца резко снижается, по мере увеличения дальности, приближаясь к нулю на дистанции 400 ярдов в Нормандии и на 300 ярдов в Корее.
2. Дальность эффективной стрельбы (ДЭС) комплекса человек-винтовка составляет от 5 до 165 м. Максимум попаданий приходится на 73 м. На дистанциях более 165 м количество попаданий крайне мало, несмотря на большие возможности винтовки M1 по дальности и точности стрельбы. Кроме того, случайный характер попаданий в удаленные цели говорит о том, что все они были результатом неприцельного огня.
3. В современном бою выстрелы демаскируют. Раненый противник может почти мгновенно ответить на неудачный выстрел и сам поразить промахнувшегося. Или — это сделает его товарищ. Следовательно, за пределами ДЭС, стрельба "с ходу" лишена смысла. При случайном характере попаданий только 15 % пуль могут нанести смертельное поражение, а 85 % дают возможность продолжать бой. Стрельба очередью, за пределами ДЭС дает лишь небольшую статистическую добавку и, учитывая многократный перерасход боеприпасов — так же бессмысленна. А неприцельная стрельба, в пределах ДЭС, в силу сказанного опасна, так как противник находится в равно выгодном положении и может оказаться удачливее, — и подмигнул.
— Вот и думайте, на фиг устраивать перестрелку? Забейте, парни, нам, именно тут, никто не опасен…
Поняли? Американская военщина такая же тупая, как наша, отечественная. Без особого доклада, не способна, даже задним числом, оценить собственный (!) опыт ведения боевых действий. Перестрелка всегда идет в пределах 100–150 метров. Там, где противники способны видеть друг друга. Это известно черт знает сколько веков! Экспериментально проверено в десятках больших и малых войн. Секрет Полишинеля, хе… Попадают — когда узнают противника и целятся. Только! Все остальные миллиарды зарядов выпускаются в белый свет, наивно мечтая, что под огнем супостат не смеет поднять головы. И подобный бред вояки зовут современной войной? Впрочем, дело привычное — "информация из вторых рук всегда кажется людям полнее и достовернее исходной". Кабинетные стратеги, как любые холуи, головой думать не способны, надеются на мнение себе подобных. Точные фактические данные — инстинктивно отвергают. Грустно. Приходилось мне в подобных сценах участвовать. Мерзкое зрелище, когда у большого начальника кончаются аргументы и он начинает тупо орать. Причем, если начался ор, это значит, что вожжа попала под хвост и теперь кретин будет "твердо стоять на своем". Красные кавалеристы 30-х годов пистолеты-пулеметы, ан масс, ненавидели и стояли до конца. Массово поставить их на вооружение РККА удалось только после отстранения пинками Буденного и прочей гоп-компании от власти в конце 41 года. Слов дебилы не понимали. Пока таких воинов не клюнет жареный петух — борзеют. После — плачут и зовут на помощь гражданских. Иногда прокатывает.
У нас, например, прокатило. Остается удивляться, насколько дико нам повезло… После путча, самые наглые — языки поджали, а Соколов из МЧС. Потребовал решить проблему вооружения оптимальным, для сложившейся ситуации способом. Здесь и сейчас, револьвер Наган — инструмент для решения всех стоящих задач. Организационных, военных, производственных, хозяйственных. Строго для данного места и данного времени. Тик в тик… Раз война — это работа, то комплекс мероприятий, по её ведению — это технология.
Обычно, всё с точностью до наоборот. А дело делать надо. Любой ценой. Потому, что если ты знаешь, то с тебя и спрос. По совести. Вопреки мнению вальяжных идиотов, наперекор трудностям, своими руками наш народ творит гениальные вещи. Часто, как разработчик Т-34 Кошкин, не доживая до признания. Судьба конструктора в отечественном ВПК — это первый инфаркт, в 35 лет, инсульт в 40–45 лет и, разве что, после смерти — вялая благодарность потомков. Если повезет и мразь, положившая себе в карман государственные премии за чужую работу, соизволит упомянуть работягу в мемуарах. Приписав основные заслуги себе… О! Хотите пример? Даже, с хорошим концом. Жизнеутверждающий, так сказать. Благо, тема близкая. Фамилия Шпагина Георгия Семеновича вам о чем-нибудь говорит? Ага, он самый, конструктор пистолета-пулемета ППШ-41. Прославленного оружия Победы… Символа Великой Отечественной войны… Родина оценила его труд орденами, медалями, Сталинской премией. Только помер мужик в 55 лет, не дожив до пенсии. Сгорел. Но, это же пустяк? Зато войну выиграли! Шпагину-то ещё повезло… Гениальный создатель другого оружия Великой Отечественной, ППС-43 лучшего пистолета-пулемета Второй мировой войны, до 80-х стоявшего на вооружении ряда государств, Алексей Иванович Судаев, умер в 34 года… Тенденция? Не-а — мерзость.
Открою маленькую профессиональную тайну. Не секретную, но довольно неприятную, для парадной истории отечественного ВПК. Оба пистолета-пулемета, а технологу достаточно внешнего вида — типичное "оружие отчаяния". Суррогаты военного времени! Оба резко выделяются, на общем фоне современных им систем, обилием деталей холодной штамповки и убогой простотой, на грани примитивности… Ближайший родственник и ровесник ППШ-41 и ППС-43 — это английский пистолет-пулемет "СТЭН" образца 1941 года. Тот самый, который сами англы ласково называли "бредом пьяного водопроводчика"… Разница в том, что "СТЭН" сочиняли в голодающей (!), гибнущей от морской блокады стране… "СТЕН" делали, как оружие ополченцев, "пехотную метлу", для ожидаемых уличных боев… "СТЭН" делали в стране проигрывающей (!) войну! По той же причине копии "СТЗН", в конце 1944 года, начали производить и немцы… как оружие "для детей и пенсионеров". Оружие страны, уже одной ногой стоящей в могиле и не способной, по причине огромных потерь, более поддерживать нормальный уровень своей военной промышленности. А пистолет-пулемет ППШ Шпагин проектировал в мирное (!) время, в стране с развитой военной промышленностью, не тронутой ужасами бомбежек и эвакуаций. В стране способной делать самое высокотехнологичное оружие…
