Несмотря на свою кошмарную внешность, воители были высоки и горделивы. Они надменно оглядели толпу. Сочтя, что присутствует достаточно много людей, предводитель заговорил.
— Дети Великого Отца! Вы воззвали к нам, и мы ответили!
Его голос перешел в бульканье. Он уставился на площадь слезящимися глазами. Желтые белки покрывал узор красных прожилок. Эти глаза были опасны. За ними скрывался острый ум, но его грани были столь же изъедены, как грани брони, их подгрызло безумие. Кожу покрывали струпья, а к уголкам рта липла короста. Зубы были серого цвета.
— Как вы и просили, мы благословим вас. Среди нас есть тот, к кому прислушивается Великий Отец!
Он указал на стоявшего посередине слюнявого монстра. Плоть того напоминала нагретый и растекшийся воск, которому затем дали снова застыть. Глаза представляли собой растянутые дырки, а рот — вытянутое, истекающее слюной отверстие, куда была воткнута грязная металлическая трубка. На руках не было пальцев, как на рукавицах. Одну ногу заменяло скопление извивающихся щупалец, тыкавшихся в землю. Он был настолько омерзителен, что те, кто посмотрел прямо на него, почувствовали, что лишаются рассудка. Только доспех придавал ему человеческие очертания.
— Через нашего брата Великий Отец одарит вас, ибо наш бог внемлет. Он не бесчувственен к страданиям своих детей.
Молчание, кашель. В глазах оставшихся селян был ужас, смешанный с надеждой.
На краю толпы произошло движение. Вперед, ковыляя, вышла Галвиг. Ей стало хуже, лицо представляло собой желто-лиловое скопление кровоподтеков. Она заходилась кашлем через слово.
— Они пришли, пришли! Видите? Видите теперь? Я была права! Здесь в силе старые пути, в которых больше могущества и истины, чем у владыки-трупа.
Раньше за подобное ее ожидала бы мучительная смерть, однако остальные не пошевелились. Она слегка подтянулась на посохе, чтобы посмотреть предводителю в глаза.
— Какова цена нашего спасения? — спросила наставница.
— Ты мудра, — произнес тот.
Галвиг закашлялась и сплюнула на грязь площади кровавой мокротой. При виде этого истерзанные губы предводителя сложились в улыбку.
— Ничто ценное не бывает даром, — сказала она.
Он кивнул.
— Мы попросим у вас лишь одного. Среди вас есть мальчик, не тронутый чумой. Приведите его нам, он исчезнет, а вы станете свободны.
— Один мальчик? — переспросила она. — Один мальчик за всех нас?
— Да, — кивнул воин. — Его зоб отвратительно сморщился, облегая ворот доспеха.
Из толпы послышалось перешептывание.
— Марвен, он говорит о Марвене!
Кое-кто в толпе был против жертвы. Таких было немного. То, что они вообще стояли и слушали подобных существ, красноречиво говорило о гибкости их моральных принципов.
Галвиг выпрямилась, насколько это позволяла согбенная спина.
— Это единственное, что от нас нужно! Вот и все, лишь один, чтобы спасти всех остальных!
Селяне начали приглушенно спорить. Воины терпеливо ждали, и это не заняло много времени. Поспешно отрядили группу наименее больных. Привели Марвена. Его кожа стала похожа на воск, и он обильно потел, но отчаянно сопротивлялся.
— Вот он! Вот тот единственный, кто свободен от чумы! — сказала Галвиг. Надежда придала ей сил, и голос зазвучал отчетливее.
Марвен не мог убежать. Державшие его руки были слабы от болезни, однако он все же был только один, а его конечности уже горели от заразы.
Он прекратил бороться, и его бросили на колени перед воинами.
— Вы меня убьете? — спросил он.
— А ты хочешь умереть? — поинтересовался предводитель.
— Нет, — сказал Марвен. — Не хочу.
— Кто же хочет? — рассмеялся предводитель. Его люди присоединились к нему. Это был омерзительный звук. — Мы не убьем тебя, но заберем отсюда. Видите! Укус.
Предводитель указал пальцем. Гиганты сгрудились посмотреть.
— Это сделало одно из созданий Великого Отца. Подобная рана должна привести к смерти за считанные минуты, но ты все еще жив, пусть и ненадолго. Разве ты не видишь, мальчик? Ты благословлен. Тебя уже избрали.
— Для чего? — спросил Марвен. Его лицо побледнело, и причиной этого был далеко не только яд нечисти.
— Чтобы стать одним из нас. Мы тысячелетиями вели Долгую Войну. В конечном итоге всех нас забирает смерть. Нас должно быть семеро, ибо это число священно. Однако, как видишь, нас лишь шесть.
Марвен попытался подняться на ноги. Гиганты не пошевелились, однако соседи и родственники не дали ему скрыться.
— Нам жаль, парень, — сказали они и толкнули его в руки новых хозяев.
— Не горюй. Наш владыка весел, и впереди долгая жизнь, — обратился к нему предводитель. Двое из его воинов взяли Марвена за плечи своими огромными, пораженными болезнью руками.
Гиганты ушли, туман сгущался, окутывая их одного за другим.
— Господа! Господа! Как же наше благословение? — в отчаянии спросила Галвиг.
Предводитель отвернулся от тумана, который поглощал его людей.
— Что ж, все уже сделано! — произнес он. — Ликуйте! Вы благословлены. На вас Дар Нургла.
— Вы исцелили нас?
Это искренне озадачило предводителя. Его изуродованное лицо пошло складками.
— С чего бы нам делать такое? Эта чума — щедрый подарок Отца! Не нам его забирать.
Он повернулся и зашагал во мглу. Его силуэт стал неразборчивым.
— Тогда убейте нас! Прекратите наши страдания! — закричала Галвиг.
— Не бойся. Вы не умрете. Вы никогда не умрете.
Он пропал.
И они не умерли. Никогда. Деревни больше нет, как нет и храма на горном склоне. Но говорят, что туманными ночами можно услышать гонг. В такое время будет неразумно задерживаться, ибо туманы могут заманить странника на дороги, которыми он никогда не собирался ступать. Он может обнаружить, что забрел на площадь той деревни, где до сих пор терзаются пропащие души ее обитателей. Они мучаются от болезни и никогда не найдут избавления.
Таков Дар Нургла.
Тысяча Сынов
Уильям Кинг
Тёмное таинство
— Больше десяти тысяч лет я жил, — нараспев начал воин Хаоса. — Больше ста веков бился в долгой войне я. Восьмидесяти восьми миллионам часов не вместить моей ненависти.
Космический скиталец ”Жнец Душ” уже целый день висел на орбите обречённого мира. Брат-капитан Карлсен наблюдал за планетой сквозь огромное грязное окно. В космической тьме она сверкала, словно изумруд. И эта зелень казалась насмешкой. Внизу люди занимались повседневными делами. Они доживали свои дни в уверенности, что Император и его могучие легионы защитят их.
Карлсен безрадостно засмеялся, ужасно булькая изувеченной глоткой. Сегодня этому придёт конец. Глупым упорядоченным жизням придёт конец. Ничтожные людишки — черви, копошащиеся в грязи. Они живут как черви и не понимают истинной природы вселенной — логова хищников, охочих до тел и душ.
Людишки внизу — стадо овец. Пусть же овцы посмотрят в небо. Пусть узнают, что скоро на них набросятся волки. Пусть овцы будут молиться своему дряхлому богу и поймут, что ему не спасти их.
Клянусь, что этот мир сгорит. Что они будут молить о пощаде. Что оружие не спасёт людишек. Что армии не защитят их. Что жалкая вера не поможет. Что они все умрут, а их жалкие души с воплями улетят в варп. Клянусь в этом честью своего легиона и всеми силами Хаоса. Но пусть они подождут, ведь сначала нужно провести Тёмное Таинство.
Он посмотрел на трон, на котором сидел. Древней меди придали форму мифического зверя Старой Земли. Трубки жизнеобеспечения подсоединены к дыхательным аппаратам его древнего доспеха. Старые как Долгая Война руны мерцают и переливаются в стылой тьме, посылая сообщения, которые лишь немногие из ныне живущих смогут прочесть и полностью понять.
Карлсен окинул зловещим красным взором стены древнего зала, словно впервые видя охраняющих каждую дверь горгулий и окружающий грязное стекло символ Ока Гора. Он заметил на керамитовом полу потрескавшиеся и шелушащиеся плитки и вспомнил, что когда-то там была мозаика, запечатлевшая штурм Дворца Императора во время так далёкой битвы за Землю. Но картина давно исчезла, её стёрли за долгие века миллионы шагов.
Карлсен взмахнул заменявшими левую руку металлическими щупальцами и невольно повторил это действие болтером, приросшим к культе на месте правой кисти. Иногда он чувствовал себя космическим скитальцем, такой же странной смесью случайных частей, наспех грубо подсоединённых к металлическому ядру.
Капитан знал, что космические скитальцы были отбросами межзвёздного пространства, которые засосало через варп к демоническим мирам, где они веками дрейфовали, пока не сливались в огромное судно. Скиталец давным-давно утратил изначальный облик. И он тоже — тысячелетия мутаций или даров покровительствующих сил Хаоса привели к этому. Карлсен больше не был высоким, могучим космодесантником в керамитовом доспехе. Теперь он был собранным из странных лоскутков нечеловеческим существом. У брата-капитана остались лишь его изначальная форма тела и разум, да и в этом Карлсен не всегда был уверен.
