Капитан знал, что космические скитальцы были отбросами межзвёздного пространства, которые засосало через варп к демоническим мирам, где они веками дрейфовали, пока не сливались в огромное судно. Скиталец давным-давно утратил изначальный облик. И он тоже — тысячелетия мутаций или даров покровительствующих сил Хаоса привели к этому. Карлсен больше не был высоким, могучим космодесантником в керамитовом доспехе. Теперь он был собранным из странных лоскутков нечеловеческим существом. У брата-капитана остались лишь его изначальная форма тела и разум, да и в этом Карлсен не всегда был уверен.
Как может разум остаться невредимым после десяти тысячелетий? Не развалится ли он под грузом всех воспоминаний? Не принесут ли эти годы безумия? В глубине души Карлсен осознавал, что много раз сходил с ума. Были века, когда он безумно бормотал, годы, когда капитан вновь и вновь повторял один и тот же бессмысленный напев. Карлсен знал, сколь многое он утратил. Все его воспоминания не смог бы вместить ни один разум. Они утекали, словно вино из переполненной чаши. Это было частью дара и проклятья бессмертия.
Именно поэтому Карлсен и его воины совершали Тёмное Таинство, когда могли. Они сохраняли то, что важно. Сдерживали себя и не опускались до воющих отродий. После всего сказанного и сделанного они оставались гордыми космодесантниками.
Карлсен очистил свой разум, он давно научился это делать. Обратил свой взор внутрь. Он не нуждался ни в наркотиках, ни в песнопениях — ни в чём, чем помогали себе младшие колдуны. У Карлсена было десять тысяч лет практики и достаточно сил. Он представил огромную пещеру с рядами углублений в стенах. В каждом углублении была драгоценность — воспоминание. Одно из тех, что Карлсен решил сохранить. Оно останется в защищённой части его разума, пока брат-капитан будет жить. Карлсен завершил первый уровень ритуала.
Теперь он вспоминал последний год, просеивая память в поисках дел, которые намеревался сохранить. Было ли нечто достойное сохранения, достойное защиты от медленной порчи временем? Возможно, битва на Кадаве, где они помогли жалким мятежникам в борьбе против имперских хозяев, и где он убил Кровавого Ангела в осквернённых развалинах храма Вознесения Императора? Да, подумал Карлсен, с удовлетворением вспоминая тот миг, это стоит сохранить.
Он ясно представил это. Из развалин выползает Кровавый Ангел, чей доспех весь покрыт трещинами и вмятинами. Рядом лежит огромный череп убитой «Гончей Войны». Вдали возвышаются похожие на скелеты остатки башен-небоскрёбов Кадавы. Карлсен идеально помнил этот миг. Он мог почувствовать воздухе сухой запах горелой порчи, ощутить отдачу болтера, услышать стоны раненых, почуять вонь раскалённого металла и вновь заметить, как душа Кровавого Ангела покидает тело. Он закрепил это воспоминание, превратил в нечто твёрдое, яркое и чистое, а затем убрал на положенное место. Больше нечего было сохранять.
И теперь следующий шаг. Он осматривал воспоминания. Радовался тому, кем он был, и как стал таким. Карлсен потянулся к камням воспоминаний, и они пришли один за другим.
Он был на Просперо, родном мире легиона. С балкона башни капитана был виден километровый шпиль, где обитал Магнус, примарх легиона. Сотни могущественных заклинаний наполняли энергией воздух. А перед Карлсеном парила колдовская книга. Он знал, что Магнус не зря нарушил запрет Императора на изучение магии. Это так завораживало, а они узнали так много. Скоро они используют чары, чтобы сокрушить врагов Императора, и правитель человечества обязательно поймёт, как ошибался.
Каким же я был глупцом, — подумал Карлсен. — Все мы были глупцами.
Он потянулся к следующему воспоминанию.
И гнев наполнил его разум. Предательство. Император объявил их еретиками, изгоями. Их знания сочли запретными. А самих намеревались истребить. Космических Волков отправили зачистить Просперо. Их легиону пришлось бежать. В этот миг Карлсен осознал, что Император был глупцом, а все его последователи идиотами. Он завидовал любой силе, которую не понимал. Возможно, он опасался появления соперников. Не важно. Тысяче Сынов пришлось сесть на корабли и принять предложение убежища Магистра Войны. Это был единственный шанс на выживание в суровые времена гражданской войны, единственный способ защитить то, что они получили.
Новый образ наполнил его разум.
Карлсен нацелил болтер на лоялиста и спустил курок. Человек завопил и упал. Лазерный огонь опалил мостовую вокруг, но дымка защитных заклинаний защитила тело. Вдали были видны высокие как горы серебряные стены дворца Императора. А над головой синее небо Земли наполняли корабли. Это была последняя битва. Сегодня решалась судьба галактики.
Сцена плавно сменилась другим воспоминанием о той великой битве.
Он стоял перед сверкающими чёрными створками Последних Врат, огромного входа во Внутренний Дворец. Вокруг была давка, настоящая волна тел. Над головой Ангел в кроваво-красном доспехе боролся с огромным демоном с крыльями летучей мыши. Могучим последним ударом порождение варпа повергло человека на землю. Карлсен услышал, как трещит гранит, и его ликующий рёв слился с десятью тысячами других голосов.
Сквозь бронестекло звездолёта он наблюдал, как удаляется Земля. Во рту застыл горький привкус неудачи. Император победил Гора. К Земле приближались подкрепления, проклятые Космические Волки и Тёмные Ангелы. Они проиграли. Восстание закончилось. Теперь им придётся бежать на окраину галактики, в единственное место, где их не осмелятся преследовать враги… в Око Ужаса.
Карлсен стоял среди развали Просперо и наблюдал, как небо меняет цвет. Его голос сливался с пением братьев. Цепные молнии рассекали небо от горизонта до горизонта. Боль наполняла капитана, когда он фокусировал свой разум на цели. Там был Магнус, его присутствие успокаивало, уверяло, что это действительно возможно, что они смогут переместить целый мир в Око через варп, чтобы древний мир вновь принадлежал им.
Он бежал по длинной улице между приземистыми зданиями. Позади Карлсен услышал свист воздуха и резко обернулся, стреляя из болтера. Длинный и гладкий гравицикл эльдаров скользнул в сторону, и болт срикошетил от стен.
Карлсен с ужасом смотрел на свою руку. Она начинала меняться. Пальцы удлинялись. Они уже слились с латной перчаткой, он не мог её снять. Было ли это следствием долгого соприкосновения с искажающей силой Хаоса или чем-то иным? Его доспех уже менялся, плавно обретая новый вид. Крошечные металлические черепа покрывали пояс, а с наплечника скалилась морда демона. Капитана переполнял страх перемен.
Он стоял в длинном зале обвалившегося здания. Крыша давным-давно обрушилась, а в небе сверкали холодные звёзды. Перед ним съёжился демон, заключённый пентаграммой и силой его воли. Существо рычало и плевалось колдовским пламенем. Оно не желало делиться мудростью, но Карлсен знал, что скоро демон передумает.
Его щупальца обвились вокруг шеи голубого Ультрамарина. Тот извивался в его хватке, отчаянно пытаясь вырваться и нацелить болтер. Безнадёжно. Медленно, но неотвратимо Карлсен поднимал его, а затем одним резким движением сбросил с крыши башни. Он с удовлетворением наблюдал, как десантник камнем падает на землю в миле внизу. Битва закончилась. Последний Ультрамарин на планете пал. Они взяли дворец губернатора.
Это всё продолжалось и продолжалось. В разуме мелькали воспоминания, напоминая о древних триумфах и забытых поражениях, обо всём, что Карлсен хотел помнить, и о том, что он желал бы забыть, но не мог.
Прикосновение сержанта оторвало его от сосуда мыслей. Карлсен посмотрел на искажённую козлиную морду Каина.
— Ну что?
— Брат-капитан, с поверхности поднимаются корабли. Защитники идут нам навстречу.
Славно, — подумал Карлсен, — Возможно на этой планете нам всё-таки найдётся развлечение.
Бен Каунтер
Дар Богов
Не переведено.
Робби Макнивен
Песнь для заблудших
666. M41
Уликс споткнулся на Сорок третьем катехизисе Благословенного Всепрощения. До этого мальчик справился с псалмами Имперской Истины, зачинами святого Озбадье, Первым и Вторым гимнами безгрешности, но слова катехизиса выскользнули у него из памяти. Осекшись, паренек умолк и запаниковал, из-за чего постные фразы на высоком готике уплыли ещё дальше. Епископ Изайя только и ждал этого секундного замешательства.
— Если ты не можешь даже выговорить хвалу Богу-Императору, как ты собираешься петь её? — прогремел сгорбленный старик, и послушнику на щеку попали капельки слюны. Тот отпрянул, и наставник помрачнел ещё сильнее.
— Мальчишка, сильнее, чем нехватку веры, Он презирает только нехватку храбрости. Вытяни руку.
