камня. Могу только сказать, что мастер, изваявший статую, постарался на славу. Лицо Лавры, ее улыбка дышали жизнью. Казалось, богиня сейчас заговорит с нами и шагнет с постамента.
— Она прекрасна, — прошептал вор. — О боги, она прекрасна, как… Степной изумруд!
— Степной изумруд — это Мара, — фыркнул ушастик. — Тоже зеленая и из степи. А Лавра прекрасна, как луч весеннего Атика, как сияние росы на рассвете, как песня соловья, как ночь под светом Тиль…
— Как драгоценная жемчужина, — гнул свое Лис, — как бриллиант чистейшей воды, как груда золота…
На этом месте Лэй расхохотался, вновь обретая обычный задор:
— Спасибо, хоть не куча. Ладно, к делу. Я ничего особенного не чувствую, если не считать восхищение красотой Лавры. А ты, Мара?
— Тоже ничего, если не считать одной мелочи: гадаю, кто принес в храм все эти цветы? — в тон ему ответила я.
Эльф ахнул, поднял с пола алую розу:
— Совсем свежая. Сорвана не раньше чем сегодня утром. Как же я сразу не подумал…
— Видно, совсем мозги от восхищения Лаврой потерял.
С этим напутствием я погрузилась в раш-и. Мысленно обследовала храм, обшарила пространство вокруг него. Сформировав из энергии разума длинные, тонкие как волос плети, прочесала лес.
— Ну как? — с тревогой спросил ушастик, когда я вышла из состояния концентрации.
Я пожала плечами. Вроде бы никого не нашла. Но ведь так не должно быть? Кто-то же сорвал и принес эти мортовы цветочки? Кто-то ухаживал за храмом. Вокруг не было живых существ, но меня все равно не оставляло ощущение присутствия чужого разума. Вроде от него не чувствовалось враждебности, лишь пристальный интерес.
Если у неведомых существ не было физического тела, как они рвали цветы? Силой сознания?
Я не знала, как объяснить Лэю то, что чувствовала, поэтому лишь буркнула:
— Будь внимательнее. Здесь что-то есть…
Выйдя из храма, я обошла его кругом. Никого. Удивленные вор с эльфом следовали за мной по пятам. Мы двинулись дальше, в лес. Прошли с милю, как вдруг Лэй замер, прислушался, потом сделал знак ступать тише.
Некоторое время мы крались между деревьями, и вскоре звуки, которые так насторожили эльфа, стали слышны всем. Совсем рядом, из-за пушистых кустов, раздавался переливчатый женский смех.
Ушастик осторожно раздвинул ветви, нам открылось совсем маленькое, круглое как чан озерцо, спрятанное в чаще. В нем плескались, перекликаясь мелодичными голосами и пересмеиваясь, удивительные существа.
Это были четыре молодые женщины — тоненькие, хрупкие, словно эльфийки. Их длинные волосы струились по плечам, полосы легкой ткани, заменявшие одежду, едва прикрывали грудь и бедра. Судя по выражениям лиц Роману и Лэя, девушки были красивы.
Две из них сидели на больших камнях, которые нависали над озером. Еще две стояли по колено в воде. Все они оживленно разговаривали, и речь их звучала как птичий щебет.
За спинами женщин трепетали радужные крылья, похожие на стрекозьи. Беловолосая девушка, что стояла в озере, плеснула водой в подруг, сидевших на камнях. Те засмеялись, взмыли над озером, на лету зачерпнув пригоршни воды, и ответили белокурой целым веером брызг. Вскоре все четыре девушки парили в воздухе, хохотали и обливали друг друга. Их одежды намокли и уже не могли скрыть ни одной линии стройных тел.
Физиономии друзей вытянулись, чем-то напомнив мне морды сусликов в период спаривания.
— Кто это? — хриплым шепотом спросил Роману.
— Феи, наверное, — ответил Лэй. — Феи, фейри… какая разница?
— Какие красивые, — завороженно пробормотал вор.
Эльф поддержал его неразборчивым бормотанием.
Я еще немного подождала, надеясь, что в их головах все же возобладает здравый смысл. Но не дождалась и сердито спросила:
— А вам ничего не кажется странным? Я одна это замечаю?
Странность заключалась не в откровенных одеждах, не в птичьих голосах и даже не в сверкающих крыльях. Девушки были… полупрозрачными. Если присмотреться, сквозь них можно было разглядеть очертания деревьев. К тому же существа двигались так легко, словно их тела ничего не весили.
Лэй первым сбросил наваждение:
— Призраки? Непохоже… те не могут вступать в контакт с физическими предметами. А девчонки вон какие брызги подняли. Да и цветы как-то рвут.
— Может, духи? — предположила я. — Духи острова, например.
— Вы о чем вообще? — недоуменно спросил Роману. — Мара, я понимаю, зависть, все такое… но зачем же таких милых девушек обзывать призраками и духами?
— Видимо, люди не замечают эфемерности этих существ, — сказал ушастик. — Или дело в том, что Лис неспособен чувствовать магию. Нет, Мара, вряд ли это духи. Те невидимы, совершенно бестелесны, а если являются смертным, то в виде тумана или дымки. Я остановился бы на феях. Самые подходящие жрицы для богини любви.
От этих нежных существ не исходило никакой угрозы, но мне почему-то стало тревожно за моряков. Я предложила:
— Пойдемте обратно.
Лэй кивнул. Лис собрался было протестовать, но передумал. Мы отступили от кустов, однако поздно.
— Приветствую вас, гости! — прощебетали сверху.
Задрав головы, мы увидели фею, которая безмятежно парила в воздухе.
— Сестры, сестры! Летите сюда! — пропела она, и вскоре вокруг нас закружились все четыре девушки.
— Вблизи они еще прекраснее, — сказал ушастик.
Но голос друга звучал бесстрастно. Лэй просто отметил очевидный факт. А вот Роману явно был очарован феями. Особенно одной — смуглой, темноволосой, с глазами синими, как васильки.
Язык, на котором щебетали девушки, не был нам знаком. Но мы странным образом понимали все, что они говорили. Смысл слов как будто сразу проникал в сознание.
Феи, кажется, очень обрадовались нашему появлению.
— Странники, странники, милые странники, — выпевали они птичьими голосами. — Ступайте к нам, милые странники, присядьте на мягкий мох, отдохните в тени деревьев…
Они плясали в воздухе, манили, зазывали нас в уютные гроты. Лис как зачарованный двинулся за ними. Мы с Лэем переглянулись и отправились следом. Надо же было понять, что за существа встретились нам на пути.
Феи вели себя вполне благопристойно. Они действительно усадили нас на теплые камни возле озера и вручили по букету лесных цветов. У белокурой девушки вдруг оказался в руках музыкальный инструмент, похожий на маленькую арфу. Она ударила по струнам, извлекая из них нежную мелодию, остальные феи взлетели и понеслись в причудливом танце над водной гладью, сплетаясь, как тени, извиваясь, как язычки пламени.
— Красиво, — холодно процедил эльф.
— Восхитительно… — шептал вор, не сводя горящего взгляда с черноволосой девушки, — сказочно, невозможно…
Танец кончился, феи уселись на камнях, завели протяжную песню. Роману, открыв рот, внимал их птичьим трелям, а Лэй, кажется, начинал скучать и злиться.
— Закончится когда-нибудь этот концерт фейского народного творчества? — пробормотал он, когда смуглянка взяла особенно высокую
