дня.
— Можете быть свободны, студиозусы первой ступени, на этот раз отпускаю вас без домашнего задания, — задумчиво проговорил ларер Риг, будто мыслями был совершенно не здесь, а где-то далеко.
На радостях народ шумно ссыпался, как горох, по ступеням вниз, стремясь быстрее свалить в столовую. Я тоже спешила, но строгий голос меня притормозил:
— А вас, элев Аруна, я попрошу задержаться.
Бяя! Прижав к груди ученическую сумку, медленно развернулась и пошла против течения, ловя на себе любопытные взгляды одногруппников.
— Мы будем в столовой, — шепнула вдогонку Кэролайн, я лишь кивнула, давая понять, что она услышана.
— Элев Аруна, что вы знаете о рунах? — спросил ларер, присаживаясь за свой преподавательский стол.
— Что это магический язык ушедших древних? — вопросом на вопрос ответила я.
— Руны — это мощнейший пласт магической науки, оставшийся не у дел, — покачал головой старый профессор, — ведь для активации хотя бы одного символа из рунного алфавита требуется очень много маны. В нашем мире, — без всякого перехода профессор вдруг сменил тему: — магия разлита в пространстве щедрой рукой богов, и с годами её не стало меньше, но, — старик горестно усмехнулся, — она стала капризнее и плотнее. Протолкнуть, вобрать в себя волшебную энергию теперь в разы сложнее, нежели когда я был ребёнком… Сейчас рождается всё меньше одарённых детей, маги, увы, мельчают, но никто не хочет этого замечать, — кривой указательный палец ткнул вверх в потолок, — мало, кто готов придумывать что-то новое, развиваться, ведь проще использовать то, что есть… Так о чём это я, ах да, о рунах и о вас, уважаемая элев Аруна. Мне бы очень хотелось посмотреть, как вы активируете печати на ваших амулетах.
— Я не против, могу хоть сейчас, — предложила я и замерла, ожидая, что ответит препод.
— А давай, — махнул он рукой соглашаясь. — Самую простую.
Отойдя чуть дальше, потянулась к энергии в районе солнечного сплетения, она (энергия) послушная моей воле, потекла по магканалам, и я, коснувшись подвески на груди, активировала нанесённый на неё символ: самую мою первую руну, подсмотренную на донышке обережной чаши — усиливающая магию земли, именно с ней я смогла противостоять Джерарду и благодаря её силе не позволила нечисти слопать наш женский отряд в глухом ночном лесу.
— Какая невообразимая красота! — старый учитель подошёл к мерцающему приглушённо голубым сиянием символу и, не касаясь, повторил каждый изгиб ни разу не запнувшись и не сбившись, — я уж думал, что больше никогда не увижу ничего подобного… Я ведь последние лет десять не создаю артефакты с рунами. Нет интересных заказов… Ох, вы только поглядите, как ваш уруз пылает, какой у него размер — почти три фута в высоту и около двух в ширину (1 фут — 30,38 см), и вибрирует от полноты закачанной в него энергии…
Ларера Рига явно прорвало на «поговорить», неужели всё действительно так плохо с талантливыми магами в общем, и с рунами в частности? Не знаю, но есть о чём подумать.
— Я очень жду вас на дополнительных занятиях по артефакторике, элев Аруна, непременно жду, — озадачил он меня, взмахом руки легко рассеивая руну уруз.
* * *
Интерлюдия
— И как? — ректор герцерг Хуго Валлин сидел в своём удобном широком кресле, и внимательно смотрел на человека, устроившегося напротив.
Госпожа заведующая учебной частью академии, профессор Эллен Кат, сложив ладони домиком, глубоко вздохнула, после чего всё же ответила:
— Элев Аруна Солвейг оказалась действительно умна, чрезвычайно начитана, сведуща в философии счёта и обладает прекрасным абстрактным мышлением, использует сложные понятия, соединяя их в логически верные цепочки, умеет делать выводы и быстро реагирует на изменения. А ещё, что самое удивительное, — глаза Эллен заинтригованно блеснули, — профессор Риг в полном восторге от её амулетов и способностей в рунной магии. Он даже прочитал мини-лекцию первокурсникам на тему руноведения, чего никогда раньше не делал на этом этапе и вне факультатива.
— Понятно, — кивнул Хуго, — продолжайте наблюдать. Если вдруг будут дуэли — не чинить препятствий, но и не допускайте смертей. Пусть девушка покажет всё, на что способна… И, выходит, что артефакты из сейки, созданные её отцом, действительно стоящие внимания и пристального изучения, поскольку профессор Риг не стал бы столь распаляться, будь оно иначе.
Глава 43
— Те печати из рун, что я вышила на внутренней стороне накидки — до первой ворожбы, стоит мне их (печати) активировать, как плащ превратится в лохмотья. Мантия — одноразовый артефакт, ибо ткань — это не тот материал, что способен выдержать хоть сколько-нибудь сильную магию, — говорила я девочкам, внимательно меня слушавшим всю дорогу из столовой. Живот приятно тянул вниз — хотелось прилечь и поспать. Сытая и довольная жизнью, я с удовольствием отвечала на вопросы подружек. — На самом деле любую поверхность можно использовать под руны, но есть ограничивающие условия, их просто стоит выучить. А вот сейка, золото, серебро, лягушачье золото, медь, драгоценные и полудрагоценные камни способны впитывать в себя ману извне, накапливать её, перерабатывать и хранить долгое время, по желанию обладателя этот запас может быть передан магу. Но тут тоже есть свои градации.
Мы вышли на широкое крыльцо задней части академии и я прищурилась от яркого солнца, ударившего в лицо.
— Девочки, вы уже выбрали факультатив? — спросила Грай, приложив ладонь козырьком и посмотрев на наши лица.
— Я пойду к лареру Эдварду Ригу, на артефакторику, — спокойно ответила я.
— Я бы хотела пойти с тобой, — заговорила Кэролайн, — но в семье было решено, что мне стоит развивать второй дар — магию воздуха, — улыбнулась она.
— А я пойду с Аруной, — вдруг заявила Берит.
— Мы же вчера решили пойти в философию счёта, — неподдельно удивилась Грай, глядя на сестру.
— Ты иди, потом будешь со мной делиться знаниями, а вот мне стало интересно, что будет на курсе профессора Рига. Помнишь, брат описывал его жутким брюзгой, но сегодня мне даже понравилось, столько всего я узнала об амулетах. Да ты и сама в курсе, что мне больше по душе делать что-то руками, нежели решать задачки…
Мы, не спеша, спустились по ступенькам крыльца на мягкую траву и пошли было в сторону женского общежития, как до моего чуткого слуха донёсся неприятный гогот и
