Когда они, устав от любви, вышли праздник уже был в самом разгаре. Лесные жители расселись вдоль длинного стола, усердно работая челюстями поглощая пищу. Андрей оставил свои рыцарские доспехи и переоделся в одежду благородных разбойников.
– Идите к нам, дети мои! – воскликнул Тук, подняв вверх руки. В одной он сжимал целую тушку куры, в другой кружку до краев наполненную элем. – Человек жив не только духовной пищей. Пью за вас грешники! – он поднес кружку к губам, осушив ее в два глотка, – То, что угодно господу, то не грешно, – продолжил он, – ибо сказано: Любите друг друга и размножайтесь!
Юлдуз и Андрей, взявшись за руки, подошли к столу, заняв места по правую руку от Миланы.
В течении следующего часа слышался лишь стук ножей, звон посуды да тосты. Через некоторое время, порядком подвыпившие молодцы, запели.
Воспользовавшись передышкой, Андрей наклонился к сестре.
– Про Олдреда, что-нибудь известно?
– Да, – кивнула Милана, – я теперь точно знаю, где Обеньи держит его. Мы круглосуточно наблюдаем за замком. Но сейчас там слишком много воинов. Как только наемники уйдут мне дадут об этом знать.
– Он жив?
– Слава богу, жив, – грустно улыбнулась девушка, – верные люди в замке каждый день приносят ему еду. Олдред еще нужен Обеньи. Думаю, что до заседания парламента он его не тронет. Говорят, что Олдред похудел, но держится достойно…
Когда лесным молодцам надоело петь, они устроили игры и состязания. Немедленно были поставлены мишени и расчищены площадки.
– Пойдем! – Милана схватила брата за руку и потащила его к стрельбищу, – я покажу тебе, чему научилась!
Напротив мишеней уже выстроились лучники, пуская стрелы в деревянные щиты с нарисованными на них кругами. Многие стреляли метко, но ни один не смог попасть в центр мишени.
Наконец очередь дошла до Андрея. Он взял в руки лук, подергал тетиву, проверяя, туго ли она натянута.
– Давненько я не практиковался, – задумчиво проговорил Андрей, – все больше с арбалетами приходилось дело иметь.
Он наложил стрелу, натянул тетиву и почти не целясь, пустил ее. Стрела задрожала точно в центре мишени.
– Славный выстрел! – послышались выкрики собравшихся, – глянь! Точно в центр попал!
– Что скажешь? – довольный собой, спросил Андрей.
– Хороший выстрел, – хитро прищурилась Милана, – но не достаточно для победы.
Она достала из колчана стрелу, отщипнула от пера пух, подбросила его вверх, наблюдая за направлением ветра. Оставшись довольной увиденным, девушка натянула тетиву, прицелилась, потешно, совсем по-детски высунув язык, и разжала пальцы. Пролетев положенное расстояние, стрела расщепила торчавшее из мишени древко.
В наступившей тишине послышался насмешливый голос молодой женщины.
– Ну что, кто победил?
– Конечно ты, – Андрей шутливо поднял вверх руки.
– Вы видели! – раздались восторженные голоса, – наша предводительница лучший стрелок! Качай ее ребята!
Не успела Милана ахнуть, как множество крепких рук подхватили ее и стлали подбрасывать.
Авторитет юной баронессы в одно мгновение взлетел до небес…
Глава 20. Дворцовый переворот
Лондон. В своем дворце король Генрих третий принял посла далекой Руси. Монарх слегка разочаровал Гордеева. Король Англии был среднего роста, но крепок телосложением и приятен лицом. После дружеской беседы, Дмитрий мог охарактеризовать Генриха как добродушного, спокойного и хорошо образованного человека. Английский король слыл просвещенным правителем. Он основал ряд церквей, монастырей и учебных заведений, а также покровительствовал всем видам искусств.
Генрих благосклонно выслушал русского посла, уверив его, что расследование по факту исчезновения председателя парламента и его молодой жены, продолжается. Что на их поиски брошены лучшие силы государства.
Проживший всю свою жизнь в стране с мощной бюрократической машиной двадцатого века, Гордеев, только улыбался. Сколько раз он говорил тоже самое. Но его поражала искренняя вера монарха в то, что его указания неукоснительно выполняются.
"Ни чего, – думал Дмитрий, покидая приемную залу, – скоро ему разобьют розовые очки, молотом жестокой реальности".
Он решил, что решать какие-нибудь вопросы с Генрихом, будет весьма затруднительно. Поэтому первое, что он сделал после аудиенция у короля, это направился на поиски герцога Савойского. Гильон был не сказано рад видеть русского воеводу.
Не долгий дипломатический опыт, убедил Дмитрия, что наибольшую дипломатическую ценность представляют малые приемы и не с монархом, а с их фаворитами, имеющими на правителя большое влияние. Такие встречи в непринужденной обстановке, порой за столом, с бокалом вина, сильно облегчали возможность достигнуть целей, не вовлекая в дело большое количество людей.
Гельон пригласил гостя в свой кабинет, расположенный в западном крыле дворца, рядом с его личными покоями, и стал угощать лучшим французским вином.
– Как вы находите старую добрую Англию? – поинтересовался герцог, смакуя терпкий, чуть сладковатый напиток.
– Весьма не дурно, – добродушно ответил Дмитрий, – по роду своей деятельности мне приходилось много путешествовать. Здесь в Англии я чувствую себя как дома…
Граф Савойский улыбнулся.
– Я рад, что вам, понравилась эта страна, ставшая и мне второй родиной. Но я вижу, что вас что-то тяготит.
– Для этого имеются два обстоятельства, – Гордеев поставил свой бокал на небольшой изящный столик, – во-первых, меня тяготит неизвестность судьбы моих детей.
– Конечно, конечно, – участливо закивал Гильон, – я об этом знаю. И даю слово, что сделаю все от меня зависящие, чтобы разыскать их.
– Благодарю, – кивнул Дмитрий, – но я уже принял необходимые меры. Сейчас меня больше тревожит второе обстоятельство.
Он сделал небольшую паузу, наблюдая как его собеседник, заерзал на своем месте от охватившего его любопытства.
– Не кажется ли вам, дорогой друг, – продолжил посол невозмутимым голосом, – что вокруг короля разворачиваются весьма тревожные события. И это накануне заседания парламента…
– Что вы имеете в виду? – встревожился Гельон, подавшись вперед.
– Ну посудите сами, – стал перечислять Гордеев, – во-первых: внезапно исчезновение председателя парламента, который занимал нейтральную позицию и, весьма вероятно, мог перейти на сторону короля. И кто же занял его место? – задал риторический вопрос Дмитрий, и сам же на него ответил, – Радикально настроенный представитель оппозиции. Во-вторых, столица буквально переполнена наемниками. Все таверны и доходные дома забиты ими. В этом, конечно, нет ни чего сверхъестественного, – пригубил вино Гордеев, – солдаты удачи прогуливают заработанное серебро. Но вот, что странно. В шумных застольях, где вино льется рекой, сами наемники почти не пьют, а в большей степени, спаивают солдат. И наконец, в третьих. Не кажется ли вам странным, что гвардию, осуществлявшую до недавнего времени охрану дворца, заменили на городскую стражу?
– Действительно странно, – задумчиво проговорил граф. Внезапно его глаза прояснились, – не считаете же вы, что готовиться мятеж!
– Вот именно, – Гордеев откинулся на спинку кресла, заложив ногу на ногу, – это настолько явно, что мне удивительно, как вы сами этого не заметили. И боюсь, что время безвозвратно упущено.
– И вы говорите об этом с таким спокойствием?! – воскликнул Гильон, – надо же что-то делать!
– Успокойтесь, граф, – осадил горячность собеседника русский посол, – шансы еще есть. Впереди у нас почти сутки. Поэтому вам, не теряя ни минуты, необходимо отправляться в казармы гвардии. Сделайте все возможное, чтобы вернуть на службу всех офицеров. Приведите солдат в полную боевую готовность. Незамедлительно введите в город верные королю части, и блокируйте все места, где скапливаются наемники.
– А как же дворец?
– Это предоставьте мне…
– Но позвольте! – воскликнул герцог, – с вами всего двести человек! Стражи, как минимум, в три раза больше!
