К ночи ветер нанес тяжелые тучи. Пошел сильный дождь. Часовым, заступившим на очередную смену, совсем не хотелось вылезать из теплого помещения, где веселый монах угощал их крепким пивом и развлекал смешными историями. Сперва часовые еще некоторое время прохаживались по стене, но после полуночи плюнули на все, собравшись в тесном полутемном помещении. Тук щедро наполнял глиняные кружки. Скоро на ногах остались только двое самых стойких, а остальные восемь пьяные вдрызг, уже лежали, кто, где придется.
– Привет мальчики, – дверь сторожки тихо приоткрылась, пропустив в помещение гибкую фигуру.
Пьяные стражники взглянули помутневшим взглядом на молодую женщину в обтягивающей стройное тело одежде из черной ткани. В их глазах промелькнул похотливый огонек. На подгибающихся ногах солдаты попытались отвесить подобающий поклон, но оба не смогли удержать равновесие, рухнув на пол. Один из них начал вставать, однако Тук мигом успокоил его, опустив на его голову тяжелый кулак.
Юлдуз окинула взглядом помещение, в котором повсюду в живописных позах валялись пьяные тела.
– Вижу, ты знатно потрудился, – улыбнулась она, глядя на довольную физиономию монаха, – я спешила к тебе на помощь, а как оказалось тут и сопротивляться больше не кому.
Тук усмехнулся, опрокинув в рот очередную кружку пива.
– Клянусь святой девой Марией, если это не была славная битва! – воскликнул он, довольно таки бодро поднимаясь на ноги, – я одержал в ней победу, не пролив ни капли христианской крови. Пойдем же дочь моя, нам нужно еще открыть ворота! Да поможет нам бог!..
А в это время Милана бесшумно спускалась по деревянной лестнице на самый нижний ярус донжона. Не смотря на то, что она совсем недавно познакомилась с планировкой замка мужа, но хорошо ориентировалась в новом месте, тем более их конструкция не отличалась разнообразием во всей средневековой Англии.
Склад, в который сгрузили привезенные монахом бочки, располагался в полуподвальном помещении центральной башни. По соседству хранили большую часть продовольствия, а также находился арсенал с оружием и снаряжением. Сославшись на необходимость создания благоприятных условий для хранения бургундского вина, Тук лично руководил разгрузкой. Бочки, в которых скрывались женщины, по его требованию, были поставлены отдельно от остальных, вверх тем дном, в котором вина не было. Для того, чтобы вылезти, диверсанткам нужно было лишь дождаться пока в коридорах все стихнет и выбить слабо закрепленные крышки.
В полной темноте сестры добрались до выхода. Юлдуз осторожно толкнула дверь. Как и предполагалось, она оказалась не запертой, о чем, несомненно, позаботился Тук. Поржавевшие петли предательски заскрипели. Сестры замерли прислушиваясь. Надо было быть очень осторожными, ведь выше этажом располагались помещения стражи, кухня и казармы гарнизона.
Немного подождав, Юлдуз приоткрыла дверь, выглянув наружу. В замке по-прежнему было тихо. Женщины вышли из складского помещения в коридор, освещенный чадящими факелами.
– Ну что же, сестренка, – ободряюще улыбнулась Юлдуз, – здесь мы на не долго расстанемся. Ты иди, ищи мужа, а я помогу Туку.
Она нежно обняла сестру и легко побежала вверх по лестнице.
Милана помахала в след рукой, после чего стала осторожно спускаться по распухшим от влажности ступеням в подвальное помещение, где по ее расчетам должны были располагаться казематы. Было сыро и очень душно. Воздух сюда практически не проникал. Милане казалось, что ей не хватает кислорода и она вот, вот задохнется от духоты и нестерпимой вони. Пол подземелья был залит водой почти по щиколотку. С правой стороны длинного коридора, конец которого терялся в темноте, располагались покосившиеся двери, запертые на проржавевшие засовы.
Милана остановилась и прислушалась. От куда-то сверху, видимо со двора замка, слышались приглушенные голоса. Затем раздался строгий окрик.
– Часовые! Не спать! Кого замечу, голову оторву!
После этого опять все стихло.
Милана сняла со стены догорающий факел и направилась к ближайшей двери. Прежде чем ее открыть ей пришлось повозиться с засовом, который не хотел выдвигаться. Наконец девушке удалось справиться с запором.
Камера оказалась не большой, холодной словно склеп. Факел едва освещал помещение с низким сводом. В дальнем углу Милана разглядела темный силуэт. Она сделала несколько шагов в сторону пленника и чуть не вскрикнула, закусив губу. На полу, опустив на грудь голову, прислонившись к влажной стене, сидел Олдред. Его трудно было узнать. На его теле виднелись рубцы от ожогов. Видимо узника пытали, прижигая плоть раскаленным железом. Были и совсем свежие ожоги. На них зияло красное, воспаленное мясо с черными краями. От жалости у молодой женщины перехватило дыхание. Она была готова немедленно бежать и мстить всем подряд за истязание ее мужа.
Почувствовав чужое присутствие, барон открыл глаза и поднял голову. Из-под густых, тронутых сединой, бровей на Милану смотрели любимые глаза.
– Дорогая, – прошептал Олдред пересохшими губами, пытаясь подняться, – неужели они все же схватили тебя?
– Нет, милый, – успокоила его Милана, бросая на мужа полный нежности взгляд, – я пришла за тобой…
Олдред взглянул на пустой коридор, за распахнутой настежь дверью, а затем посмотрел на свою супругу с простодушным восхищением и удивлением.
– Ты совсем не изменилась, – невпопад сказал барон, – также прекрасна, как и в первую нашу встречу.
– Это потому, что я счастлива, – по щекам Миланы потекли слезы. Она не сдержалась, бросившись обнимать мужа, покрывая его лицо поцелуями.
– Пойдем же, – молодая женщина взяла Олдреда за руку, потянув его к выходу, – нам нужно спешить.
– Подожди, – барон остановил супругу, – Тут должны быть мои люди.
Вдвоем они прошли вдоль коридора, открывая двери одну за другой. В грязных камерах супруги нашли пятерых узников: оруженосца барона и четверых его охранников.
Освобожденные пленники по лестнице выбрались из подземелья. На первом этаже они чуть задержались. Вскрыв арсенал, каждый выбрал себе доспехи и оружие по сердцу.
Выбежав во двор, они бросились в сторону ворот. Но как раз в это время из-за башни показался патруль. Заметив убегающих пленников, солдаты бросились следом, поднимая тревогу. Беглецам все же удалось первыми достичь арки ворот, где их ожидала Юлдуз.
– Милана! – крикнула она, – иди, помоги Туку опустить мост! Остальным приготовиться к бою!
На мгновение бывшие узники замерли, косясь на барона. Тот лишь махнули рукой.
– Выполнять!
Олдред первым обернулся к преследователям, приготовившись к бою.
Услышав тревогу, из донжона высыпал весь оставшийся в замке гарнизон. Солдаты, чувствуя свое четырехкратное превосходство, бросились на защитников ворот. Четверо побежали вслед за скрывшейся в башне женщиной.
Шум битвы, за толстыми стенами, был практически не слышен. Милана на одном дыхание взлетела в помещение, где располагались механизмы подъема моста. Около огромных шестерней крутился Тук.
– Дочь моя! – крикнул он, увидев запыхавшуюся от бега баронессу, – сделайте милость помогите старику, – он указал на толстый брусок, препятствующий повороту ворота, – вытащите тот штырь!
Милана бросилась к предохранителю. Уцепившись пальцами за брус, она что есть мочи потянула его на себя. Предохранитель медленно пополз из паза. Дождавшись пока механизм полностью освободиться, Тук стал быстро вращать колесо. Загромыхали цепи. Мост дернулся и стал медленно опускаться. В этот момент в помещение вбежали солдаты гарнизона.
– Дочь моя, – вновь обратился Тук к Милане, – будь так любезна, покрути это колесо. А я пока исповедую этих грешников.
Он вытащил из под рясы свой меч, приняв боевую стойку. Солдаты без предупреждения ринулись в атаку.
Вращая подъемный механизм, Милана с удивлением глядела на монаха. Несмотря на свой излишний вес, он ловко, как бы играючи, действовал своим тяжелым клинком, отбиваясь от наседающих на него врагов. Наконец, улучив момент, Тук сделал молниеносный выпад, рубанув, мечем одного из стражников, почти отрубив ему руку. Воин завопил, попытался зажать другой рукой страшною рану, но быстро ослабел, рухнув на пол. Его товарищи отпрянули. Воспользовавшись их замешательством, Тук быстро расправился с еще двумя солдатами. Последний откинул свой меч, бросившись бежать вниз по лестнице. Тук в ярости швырнул ему в след кружку, которую носил всегда с собой, прикрепленной к поясу. Глиняный сосуд попал точно в голову беглецу. Солдат оступился, рухнув вниз. Прокатившись несколько пролетов, он застыл со сломанной шеей.
