От Ньюфаундленда они проследовали к побережью Гвинеи, где захватили великое множество кораблей, английских, голландских и португальских. Среди этих судов было одно из Каролины, которым командовал капитан Смит. Когда Льюис гнался за этим судном, произошел случай, который заставил его матросов поверить, что он вступил в союз с дьяволом. Когда их корабль потерял стеньги на фоки грот-мачтах, Льюис взбежал по вантам на грот, вырвал у себя клок волос и, бросив его в воздух, произнес что-то вроде: «Добрый дьявол, возьми это, пока я сам не приду». И все заметили, что корабль стал двигаться быстрее, чем до того, как потерял свои стеньги.
Захватив Смита, Льюис обошелся с ним очень гуманно, дал ему даже больше, чем отнял, и отпустил, сказав, что прибудет в Каролину, когда разбогатеет, и надеется на его дружбу.
Какое-то время они курсировали у Гвинейского побережья, пока французы и англичане не перессорились между собой. Французов было больше, и они решили уйти, поэтому выбрали себе большой шлюп, захваченный совсем недавно. Однако они подозревали, что его дно сильно изъедено червями. В соответствии с договором они взяли на борт столько провизии и боеприпасов, сколько им было нужно, и отчалили, выбрав капитаном Ле Барре. Поскольку дул сильный ветер, а палуба была завалена вещами, они встали на якорь неподалеку от берега, чтобы перетащить туда свои вещи и боеприпасы. Льюис заявил своим людям, что эти французы – подлые негодяи и они ему заплатят. Он подошел к ним, развернулся бортом и, зарядив все пушки, приказал Ле Барре срубить мачту, пригрозив в противном случае потопить их. Ле Барре пришлось подчиниться. Затем Льюис приказал всем французам сойти на берег. Они просили разрешения унести с собой оружие и вещи, но он оставил им лишь пистолеты и коробки с патронами. Затем он подошел к шлюпу, перегрузил с него все вещи на свой корабль и затопил шлюп.
Капитан Льюис отдает дьяволу пучок своих волос
Ле Барре и остальные умоляли взять их на борт. Льюис, однако, отверг их просьбы, но сжалился над Ле Барре и еще несколькими моряками, с которыми он и его матросы выпили много рому. Негры, служившие на Льюисовом судне, сообщили, что французы устроили заговор. Он ответил, что не в силах противостоять судьбе, поскольку дьявол сказал ему, что его убьют той же ночью в большой каюте.
Глубокой ночью брошенные на берегу французы добрались до них на каноэ, проникли в каюту Льюиса и убили его. Они напали на команду, но через полтора часа драки все французы были перебиты, а место Льюиса занял квартирмейстер Джон Корнелиус, ирландец.
Он был утонченных манер человекомИ глоток не резал, не брал кораблей.Он был из такой джентльменской породы,Что мысли его просто так не прочтешь.Как жаль, что он слишком любил приключенья,И мир наш такую утрату понес.
Жизнь, карьера и смерть капитана Томаса Уайта
Уайт родился в Плимуте, где его мать содержала публичный дом. Она очень заботилась о его образовании, а когда он вырос и захотел стать моряком, она раздобыла для него рекомендательное письмо для поступления в королевский военно-морской флот. Отслужив несколько лет на военном корабле, он отправился на Барбадос, где женился, и, поступив на торговый корабль, решил осесть на этом острове. Он командовал бригантиной «Мэриголд», на которой совершил два успешных плавания в Гвинею. Но во время третьего плавания ему не повезло – его бригантина была захвачена французским пиратом вместе с несколькими другими английскими кораблями. Пираты оставили у себя капитанов и младших офицеров этих кораблей, поскольку испытывали большую нужду в людях, которые хорошо разбирались в морском деле. Бригантину Уайта они забрали себе, а свое судно затопили. Позже, у побережья Гвинеи они захватили корабль, больше подходящий для их целей, и, перебравшись на него, сожгли бригантину.
Я не собираюсь подробно рассказывать об этом французском пирате, поскольку героем моего повествования является капитан Уайт. Однако я беру на себя смелость отметить варварскую жестокость французских корсаров по отношению к английским пленникам, которых они использовали в качестве мишеней для стрельбы. Несколько человек были ими хладнокровно расстреляны, просто ради развлечения.
Один из этих негодяев, неизвестно почему, наметил себе в жертву Уайта и поклялся его пристрелить, однако тому удалось избежать смерти, и вот каким образом. Один из матросов команды, дружески расположенный к Уайту, знал о намерениях своего товарища и посоветовал ему ночью лечь спать между ним и бортом корабля, надеясь спасти его. Английский капитан последовал этому совету и уцелел, а его спаситель был убит жестоким негодяем, который в темноте принял его за Уайта.
Некоторое время пираты курсировали вдоль побережья, а потом обогнули мыс Доброй Надежды и направились к Мадагаскару. При подходе к южной оконечности острова, в районе, называемом Элекса, они напились до положения риз и, не сумев справиться с управлением, врезались носом корабля прямо в скалу. Это произошло на территории страны, которой правил король по имени Мафалай.
После кораблекрушения капитан Уайт, капитан Борман (он родился на острове Уайт, служил лейтенантом на военном корабле, а попал в руки пиратов в качестве капитана торгового судна), капитан Боуэн и несколько других пленников успели запрыгнуть в баркас. Гребя сломанными веслами и пушечными подпорками, они добрались до бухты Августина, которая находилась в 4–5 лье (или 16–20 километрах) от места кораблекрушения, где были дружелюбно приняты королем Бавау (так называлась эта часть острова), который хорошо говорил по-английски.
Они прожили здесь полтора года в качестве гостей этого короля, который в изобилии обеспечивал их провизией; так он поступал со всеми белыми людьми, которых после кораблекрушения выбрасывало на его берег. Его человечность распространялась не только на таких, как они. Он считал себя обязанным принять любой европейский корабль, кем бы он ни был – купцом или пиратом.
По истечении этих полутора лет к берегу Бавау подошла пиратская бригантина. Король предложил им выбор: уйти в море вместе с ними или отправиться по суше в какое-нибудь другое место, чего они сделать не решились. Из двух зол они выбрали меньшее и поднялись на борт пиратского судна, которым командовал некий Уильям Рид, принявший их весьма благосклонно.
Рид шел вдоль побережья и подбирал всех европейцев на своем пути. Численность его экипажа, однако, не превышала сорока человек. Он был бы рад подобрать потерпевших крушение французов, если бы не их варварское отношение к английским пленникам. К тому же это было непрактично, поскольку французы, подчинившие себе аборигенов, относились к ним очень жестоко. Половину местных жителей они вырезали, а другую превратили в рабов.
