вернуться обратно.
Чувство времени исчезло. Только по видимым фрагментам жизни, периодически мелькавшим и встающим перед глазами через вуаль, я мог понять, что прошло уже несколько недель с момента моей битвы с магом.
Ощущение рывка настигло внезапно. За последнее время со мной подобное случалось всего один раз, когда проходила коронация нового императора Российской Империи Александра второго. Я находился в личных покоях княжича Романова в Тверском поместье, где он сидел на кровати вместе с девушкой, в которой я с трудом узнал Лину. Ее волосы приобрели фиолетовый окрас, кожа стала еще бледнее, а голос изменился, стал на тембр ниже.
— Серьезно? Маг смерти? — недоверчиво смотрел на нее Роман, держа за руку. — Спустя столько недель они окончательно выяснили, что с тобой произошло?
— Не совсем, — тряхнула она головой и отвернулась от него, посмотрев прямо на меня. Она нахмурилась, пристально приглядываясь, но затем покачала головой и отвела взгляд. Я в это время пытался, как мог, докричаться до нее, но она меня не слышала. Я обессиленно опустил руку, которой пытался разорвать полупрозрачную вуаль, скрывающую меня, понимая, что все мои потуги выбраться и на этот раз оказались безрезультатными. — Раньше я была обычным проводником, имея очень слабый собственный источник. Но после того, как я пропустила через себя столько магической энергии оборотня и поглотила ту, что была от мага, открылись сразу два: магия смерти и жизни. Два несовместимых между собой потока.
— Но тебя берут в обучения маги смерти? — уточнил он, поднимаясь с кровати.
— Их осталось всего шесть, и я вправе сама выбирать себе учителя. Рома, я остаюсь в Твери у Черепанова, я твердо решила. И никуда отсюда не уеду, пока…
— Он обязательно очнется. Все лекари Империи, маги жизни и смерти держат его, и в конечном итоге он победит. Он не может просто так уйти, — княжич обнял всхлипнувшую девушку и прижал ее голову к своей груди.
Я, так понимаю, что говорили они про меня. В очередной раз подергал вуаль, но как в предыдущие мои попытки совещено ничего не изменилось. Я развернулся и пошел в темноту, понимая, что шпионить за своими друзьями точно не стану, а они мне помочь сейчас ничем не могут.
Дойдя до массивных дверей, я резко остановился. Раньше подобного не наблюдалось. Я оказывался непосредственно в помещении. Зажмурившись и, наверное, впервые на моей памяти молясь всем святым и демонам вместе взятым, в надежде, что это выход домой, дернул на себя ручку, отпирая двери. Я оказался в кабинете ректора Тверской Академии, все за той же вуалью, которую начал неистово рвать. Задумчивый Черепанов разговаривал с князем Романовым и с еще двумя магами смерти, которых я видел ранее до этого на площади. Ну до этих-то я точно должен достучаться.
— Ваше Сиятельство, я совершенно уверен в том, что видел, — поморщился самый молодой из собравшихся магов в кабинете. — Ваш брат находится в переходном состоянии между двумя мирами.
— И что? Вы же говорили, что он не представляет опасности, а наоборот, очень полезен, работая вместе с моим сыном и Морозовым, — обратился князь к Черепанову, довольно раздраженно повышая голос.
— Вот именно, когда он работал с Морозовым. Вы сейчас его видите с нами? Я тоже не вижу. И как маг смерти практически уверен в том, что он не очнется. Полное магическое истощение и разрыв всех потоков для мага обычно заканчивается двумя путями: смертью или полным безумием. Мы всеми силами держим его душу в теле, а целители поддерживают жизнь его тела, но вы прекрасно знаете, что рано или поздно императору надоест держать нас здесь возле него и поставит на мальчике крест. А он, как я понял, якорь для этого призрака. И можете смириться, этого якоря больше нет и никогда не будет.
— Хватит, — хлопнул по столу Романов. Я кричал и бился, прекрасно понимая, к чему ведет этот смазливый хорек. Только я могу защитить своего друга. Но как я это сделаю, находясь здесь? — я не стану идти против своего родного брата, который внес огромный вклад в победу в начинающейся гражданской войне, — практически прошипел он.
— Как же вы не понимаете, — вскочил маг на ноги, но под тяжелые взгляды собравшихся взял себя в руки и сел на свое место обратно. — Сколько бы не находился дух в нашем мире, в конечном итоге он превратится в монстра, наделенного силой и знаниями. Наш кодекс гласит, что мы обязаны упокоить все души, если таковые встретятся на нашем пути. Что бы вы все не считали на этот счет, я поступаю согласно правилам и кодексу, и через три часа приступлю к ритуалу. А вы, ваше Сиятельство, если так печетесь о призраке, у вас есть время, чтобы с ним попрощаться.
Меня буквально подбросило вверх и вынесло из помещения. От гнева я даже не замечал того, куда этот поток неизвестности несет в очередной раз мою душу. Я хотел только одного, предупредить Михаила, достучаться до него, если он сможет меня увидеть или хотя бы услышать. Мне нужно было, чтобы он как можно быстрее убирался отсюда, а потом, когда я вернусь, а я обязательно узнаю, как это сделать, то мы во всем разберемся и спросим с этого слащавого урода.
Михаила я увидел в лаборатории. Огромным усилием воли я затормозил прямо над ним и спустился вниз ему за спину.
— Миша, — позвал я его, — но он меня не услышал. Я попытался прикоснуться к призраку, но моя рука прошла через его тело. Он сидел на стуле, разглядывая какую-то бумагу, лежащую перед ним, тихо всхлипывая.
Я заглянул ему за плечи и увидел, что он рассматривает нашу с Романом фотографию, наверное, единственную с обряда посвящения в Академии, которую удалось тогда сделать целую вечность назад. На этом фото мы стояли с княжичем напротив входа в кампус и о чем-то разговаривали, глядя в камеру. Миша аккуратно вырезал из старой, черно-белой фотографии свое собственное прижизненное изображение и аккуратно приклеил его, ставя себя рядом с нами. Кровавые слезы текли ручьем по его лицу, но он даже не старался их вытирать.
— Миша! — Я закричал ему в ухо, что есть силы.
Он неожиданно вздрогнул и повернулся в мою сторону.
— Дима? — робко и неуверенно проговорил он, вглядываясь в пустоту перед собой.
Неожиданный рывок резко выбросил меня в серую муть сырого туманного леса, не давая мне никакой возможности, чтобы закрепиться в реальном мире. Я
