Жалкие попытки объяснить берегине, что он не в силах сводить для нее — верней, для спасения! — целые толпы народа, разбились о броню ярости. Равно как позже завершилась крахом попытка объяснить самому себе, что дурные внешне поступки он творит исключительно во благо.
Кручек-младший не верил жалкому лепету сердца.
Учитель в душе молчал и скорбно качал головой.
Он все-таки подчинился. Спас троих взрослых дураков, украв черного петуха. Двое гнались за вором до Ежовой Варежки, где их встретила голодная берегиня. Смеркалось, тени копились меж деревьями. Привязав петуха к березе, Янек собрался было бежать назад. Он уже знал, что спасенные вскоре забудут о нем и не станут обвинять. Но облик берегини смутил парня. До дрожи в коленках. Она больше не двигалась, она струилась. Морщинки раскалывали лак лица хищными трещинами. В глазах пылал неутолимый костер. Два взрослых дядьки, взяв берегиню за руки, шли рядом с ней двумя младенцами, счастливо ухмыляясь и моргая слепыми бельмами. Слюни текли изо рта мясника. Сытым филином ухал дядька Мятлик. Со сведенными детьми это выглядело пристойней. Сейчас же Янек сам не заметил, как пошел следом, подчиняясь чужой, могучей воле. Рассудок говорил: да, правильно, кругом темно, переночуешь на полянке, впервой ли тебе…
Умный, глупый рассудок.
Оставив добычу спасаться под низкой рябиной, берегиня сразу ушла. Янош сел неподалеку. Месяц бодался со звездами. Становилось холодно. Парень сперва подвинулся ближе к спящим мужикам, потом еще ближе и вскоре прижался к теплому боку мясника, задремав. Во сне царила берегиня. Она пылала жаждой убийства. Она хотела убить себя, очень похожую на лилипутку из цирка, и дядю Фортуната, явившегося в Ятрицу за беглым шмагом. Дядя Фортунат не хотел, чтоб его убили. Дядя Фортунат пеленал берегиню в синий мешок. Дяде помогал мастер Андреа, хватая берегиню за бока.
Чем дело закончилось, парень не досмотрел. Проснулся. Среди ночи, кипя чужой страстью, заемной ненавистью, краденым ужасом. Капли пота слизняками текли по лбу, выжигая зрение. Стыдно сказать: он бежал. Ветви хлестали по лицу, овраги звали скатиться в жадную пасть. Ухал филин — или дядька Мятлик?! Еловая кора обдирала плечи, иглы хвои застревали в волосах. Чудом он выбрался к мосту. Дальше стало легче.
Ученик ждал учителя дома.
Кожевник Леонард Швеллер — бродягу Яноша Кручека.
* * *
Вот так, значит. Берегиня. Демон-спаситель. Судьбокрут, изменяющий людские судьбы к лучшему. Это ли не чудо из чудес?! Самый безумный менестрель в самой дурацкой балладе до такого бреда не додумается! Ну что, мастер Фортунат? Теперь понимаете, что имел в виду ваш деманий под словами: «Я могу наоборот…»?
Мастер Фортунат понял.
Дернул костистым кадыком, багровея, отчаянно закашлялся… Правдой, как рыбьей костью, подавился. К сожалению, Мускулюс слишком поздно сообразил, что творится с охотником. И не успел вытолкать лишних свидетелей за дверь. Впрочем, Швеллера поди попробуй вытолкай! Глаза отвести тоже не успел. Ничего не успел, в общем.
Фигура венатора разъехалась знакомой «гармошкой» ипостасей. Смутные руки судьбы перетасовали колоду. Задушенно ойкнул Янош: словно скорпиона в кармане нашарил. И вот на стуле восседает памятный ехида-старикан, с которым Мускулюс обсуждал в аустерии частные решения уравнений Люфта-Гонзалеса.
— Что, братец, не ожидал? — подмигнул старик бродяге. Надо отдать Фортунату должное, в пожилом облике он держался более мудро и менее агрессивно. Можно в какой-то мере позавидовать: мало кто из людей точно знает, что в старости сохранит ясность рассудка и чувство юмора. Ну и бодрость духа в придачу, если верить рыжей ведьме.
— Вы… — Беглый сынок приват-демонолога с изумлением вглядывался в знакомые черты. — Простите, сударь!.. Вы случайно не родственник известному венатору Цвяху? Вы его дядя, да? А как вы здесь…
— Как, как! — сурово оборвал болтуна мастер Леонард, человек опытный и привычный к гримасам жизни. — Раскаркался, дуролом… Колдовством, ясное дело, как еще! С прибытием, сударь.
— Благодарю, — ухмыльнулся старикан и погрозил Яношу пальцем. — Эх, братец! Не ожидал, право слово! А я тебя на руках таскал, сопли тебе, засранцу, вытирал…
— Дядя Фарт?!! Вы…
— Постарел, да? Сразу не признать? А молодому ты мне и вовсе в рожу задвинул… Не угодишь на тебя, Янек!
Венатор со значением шмыгнул распухшим носом.
— Простите, дядя Фарт! Я же… не знал я!
— Ладно, сам виноват, — проворчал старик, вытирая непрошеную слезу о плечо кинувшегося обниматься парня.
Янош не заметил слабости любимого дяди, крича на весь дом:
— Ой, здорово! А это вы новое заклинание придумали? Молодость на старость менять?
— Увы, малыш. Это твоя подружка меня приложила. Берегиня, Мать ее Нижняя…
Ветки яблони скреблись в окно.
Одно яблоко упало вниз. Было слышно, как кот погнал игрушку по двору.
Мигал фонарь на стене, тусклый в лучах рассвета.
Когда все ушли, Андреа сумел урвать часок-другой сна. Тело отдавалось «Великой Безделице», впитывая ману, а рассудок отдыхал, нежась в объятиях грез. Грезы выходили пакостными, но не страшными. Преисподняя буравом вгрызалась в земной диск, закручивая хищные крылья спирали. Колдун спускался по ярусам все ниже и ниже. Трепетали ноздри: где-то здесь должно было пахнуть лавандой. За его спиной кралась лилипутка Зизи, похожая на Судьбокрута. Она совсем не удивлялась Мускулюсу, похожему на Фортуната Цвяха. Сон, в конце концов. Причуды дремы. Бурав вертелся в безумной карусели, оба путника погружались — в ад? в сон?! Трудно было разобраться, кто кого ведет, кто за кем крадется… Словно в изящном контрдансе, когда распорядитель кричит: «Кавалеры и дамы меняются местами!» Жаль, самого распорядителя Андреа не видел: темно, душно, и как ее разглядишь, высокую женщину в синем с нитями в руках…
Наконец Зизи сказала:
— Мастер Андреа! Завтрак стынет!
Отвечая милой хромуше Цетинке, что он уже встает, колдун чувствовал, что принял решение. Он только еще не знал, какое именно.
SPATIUM XII
ХИТРАЯ БАЛЛАДА (из сборника «Перекресток» Томаса Биннори, барда-изгнанника)
Я шагаю бережком,Джимбли-хэй, джимбли-хо,За любезным за дружком,Хабл-бабл-хо!
Для любезного дружка —Хоть сережку из ушка,Хоть хаврошку из мешкаЯ отдам легко!
Я шагаю вдоль воды,Джимбли-хэй, джимбли-хо,За красавцем молодым,Хабл-бабл-хо!
За красавца-женишкаПусть срамят исподтишка,Пусть бранится матушка —Все стерплю легко!
Я иду, полна грехом,Джимбли-хэй, джимбли-хо,За горластым петухом,Хабл-бабл-хо!
За горлана-петушкаХоть мясцо из пирожка,Хоть изюм из творожкаЯ отдам легко!
— Это, значит, для дружка,Джимбли-хэй, джимбли-хо,Сладость первого грешка,Хабл-бабл-хо?!
Краля, что же за дела?На словах все отдала,А на деле не дала,Бабл-хо-хо-хо!
— А дела идут на лад —Ты не слушал бы баллад,А глядел, куда вела,И не хорохо!
Тут балладе и конец,Раз явился под венец!
CAPUT XIII
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
