чуть ли не пинками загнали в кабинет и усадили, на единственный, свободный стул. Хрям с вами! Потерплю. Но, зачем так-то? Вот и испортилось настроение.
Двое сидят за столом и один слева, на стуле, отдельно. Все трое молчат и смотрят. Ну, этим меня не удивить. Они бы, ещё в доброго и злого полицейского поиграли, ага. Фиг вам! Не дождётесь!
— Ну, раз гражданин Тихий, не хочет сам признаться, — произнёс один из тех, что сидели за столом, — приступаем к официальному допросу.
Чё? Правда? Да, ладно?! Наконец-то! Проснулись, мать — перемать и всё такое! Что самое удивительное, так это то, что этими словами они меня отвлекли. Я только-только нащупал, какую-то умную и одновременно здравую мысль. А тут такое!
Дальше, как и всегда, началось. Имя, фамилия, отчество, год рождения, год смерти, дата вступления в партию, ну и так далее и тому подобное. Ничего нового. Зато, когда закончилась официальная часть, то начался натуральный допрос. С применением различных методов убеждения: от запугивания до поощрения. Слава Джордано Бруно, силовые способы ко мне не применяли. А-то многое и всякое разное слышал про это время. Через какое-то время я заметил, что протокол не ведётся, какие бы ответы не давал. Вообще! Неужели история повторяется? И опять — это просто профилактика правонарушений? Да и вопросы были из разряда «сам себе придумай статью и срок». То есть, они не знали к чему докопаться и в чём меня обвинить. Просто напросто отрабатывали вызов. А это значит, что, как мы и договаривались, все свидетели рассказали правду. Кроме одной, маленькой детали, которую совместно решили не выставлять на общее обозрение. Ха! Молодцы! Значит и я их не буду подводить. Татьяна Исипова может быть спокойна, про её племянника никто не узнает. Да и вообще, я никого не запомнил. А впрочем, драки тоже не было. Так, потолкались немного. А когда я споткнулся, всё куда-то убежали. Как-то так.
Улучив минутку. А точнее пару секундочек. Когда в интенсивном допросе возникла небольшая пауза. Я прямо и со всем своим уважением, поинтересовался:
— Товарищи! А что собственно случилось?
Более дурацкого вопроса, я просто не успел придумать. Но, надо же как-то менять наш формат общения. Вот и брякнул, что первое пришло в голову.
Никто мне, конечно, ничего не объяснил. Скорее наоборот. Ссылаясь на показания, каких-то там свидетелей, меня обвинили в организации драки. И, по словам всех присутствующих, мне очень повезло, что это происходило в обеденный перерыв. Иначе — это была бы, совсем другая статья. В общем, всё вернулось, к тому, с чего и начиналось. Заколебали короче. Я им одно, а они мне другое.
Вырваться, от этих монстров следственных действий, мне удалось минут через сорок. И то, благодаря нашему бригадиру Шкато. Который ворвался в прорабку и начал при всех, меня отчитывать. Типа, я специально скрываюсь вместо того, чтобы как все работать. Его, сначала, хотели выгнать. Даже пригрозили арестом и следствием. Потом, всё-таки решили посадить рядом со мной, раз уж он сам пришёл. Но, не тут-то было! Старого коммуниста тюрьмой и допросами не испугать! Не знаю откуда, он взял необходимые слова и чем, смог убедить милиционеров. Но, в конечном результате, всё поменялось кардинально. Меня стали склонять к тому, чтобы я написал заявление, о нападении. То есть, они хотели, чтобы я стал потерпевшим. Тьфу, блин. Слово какое-то, не очень хорошее. Отбрехались от такой, сомнительной чести вдвоём. Причём, милиция, в лице трёх представителей, настаивала на возбуждении дела. Иначе, зачем их вызвали — в конце-то концов?
На это, у нас с бригадиром, был универсальный ответ: «Кто вызвал, тот пусть и отвечает!» и никак иначе. Короче, после недолгого совещания, нас отпустили. Потому что, как там в поговорке «Нету тела — нету дела», а у нас ещё лучше: нету заявления — идите на ху… художественную выставку! Мы его писать не будем!
И всё-таки один положительный момент в этом был! Я наконец-то немного разобрался в том, что это за МГБ такое? Когда мне стали предъявлять срыв сроков стройки. Тогда я, ни к селу ни к городу, за каким-то фигом произнёс: — «Если меня обвиняют, в чём-то политическом, то пусть этим делом занимается НКВД, а не РКМ». За что, вместо ответа, получил лёгкий подзатыльник от нашего бригадира. И конкретное, его же обещание милиционерам, разобраться со мной своими силами. А если надо, то и привлечь, к этому, несомненно полезному делу, всех комсомольцев нашей строительной организации. Потом, уже в коридоре, этот уважаемый человек, мне попенял:
— Что ж ты меня позоришь? Совсем, что ли обалдел? Нету НКВД и РКМ давно. Теперь это всё МГБ.
Пришлось как-то выкручиваться и говорить:
— Не забыл! А просто хотел напомнить в чём разница.
— Ага, блин! — с какой-то тоской в голосе, тихо произнёс Шкато, — ты напомнил, а они запомнили кто это сказал. Вот, что мне теперь с тобой делать?
Пришлось, в стиле товарища Александра Родионовича Бородача, отвечать, опустив очи долу и грассируя, на французский манер:
— Понять и простить!
— Ну, вот и пиз… — Шкато резко прервался и почесав затылок, продолжил, — то есть быстро беги, к своей наставнице. И давайте там, заканчивайте уже с первыми рядами. Пока свободные люди есть, надо вам леса поставить. Иначе сами будете их ваять. Там ребята помогли немного. Кирпича натаскали и растворчика с цементом принесли. Все условия вам создали. Так что работайте и не на что не отвлекайтесь.
Пожав руку этого человека, я помчался к Маше. Мыслебурление и мыслеброжение только так можно назвать то, что происходило в моей голове. Послеобеденный сотряс, Катерина в больнице, серые глаза красивой девушки Риты, МГБ вместо НКВД, дедовское задание, завтрак в общежитии и столярная мастерская — это ещё не все мысли, что прямо искрили в моей голове. Надо что-то решать, чтобы эта фигня в голове прекратилась. А-то рванёт, не дай бог. Чём я потом думать буду?
Вроде недалеко идти. А так и не смог добраться. Некстати на меня накатил отходняк. Совершенно неожиданно почувствовал сильнейшую слабость. Ещё эта боль в голове, что стучала в виски и затылок, а рикошетом отражалась прямо в лоб. Пришлось тормознуть и проблеваться в тенёчке. Значит — точно сотрясение и вдобавок упадок сил. Ничего. Пару минут отдохну и всё будет в порядке. Мне бы аспиринчику шипучего. Враз полегчало бы.
— Что с тобой паря? — чей-то голос отвлёк меня, от борьбы с тошнотой.
— Нормально всё, — в своей привычной манере, как можно бодрее ответил я, —
