Разгорятся ли когда-нибудь эти лампы?
На самом деле прошло лишь несколько секунд до того, как лампы стали светить в полную силу. Их медленный, ровный свет становился все ярче и ярче, из голубого превращаясь в прозрачно-белый. Несколько минут лампы не производили никакого воздействия на ларец, но наконец вокруг него появилось слабое свечение. Оно постепенно усиливалось, пока не засверкало, как бриллиант, а потом стало напоминать живое существо, сама жизненная сущность которого заключалась в свечении. С замиранием сердца мы следили за этими переменами.
Внезапно прозвучал хлопок, напоминающий несильный приглушенный выстрел, и крышка ларца поднялась на несколько дюймов, отчего вся комната заполнилась ослепительным сиянием. Затем крышка ларца, которая находилась в неровном положении, приподняла ту сторону, которая была ниже, как будто уравновесившись. Ларец по-прежнему сиял, но теперь из него пошел легкий зеленоватый дымок. Из-за респиратора я не мог четко разобрать запах, но ощутил его резкость. Потом дым стал сгущаться и повалил такими плотными клубами, что вскоре вся комната погрузилась во мглу. Я ощутил желание броситься к Маргарет, которая, еще не полностью скрытая дымом, стояла за кушеткой прямая, как струна. Тут я заметил, что доктор Винчестер упал. Но он не потерял сознание: он замахал рукой, предупреждая, чтобы к нему не приближались. К этому времени фигуры мистера Трелони и мистера Корбека стали почти неразличимы в дыму, который густыми колышущимися клубами сгущался вокруг них. Наконец, я перестал видеть кого бы то ни было. Ларец продолжал излучать свет, но лампы начали темнеть. Сначала мне показалось, что их свет уже не в силах был пробиться сквозь густой черный дым, но теперь я увидел, что они начали одна за другой гаснуть. Очевидно, они потухли так скоро из-за того, что горели чересчур ярко.
Я напряженно замер, ожидая в любую секунду услышать команду включить свет, но ничего не происходило. Пока гасли лампы, я, не решаясь двинуться с места, всматривался в зыбкие массы дыма, который все еще продолжал бить из сияющего ларца.
Наконец осталась гореть лишь одна из ламп, ее голубой свет был тусклым и мерцающим. Единственным, что теперь освещало комнату, был сияющий ларец. Все свое внимание я сосредоточил на Маргарет, теперь я больше всего переживал за нее, так как мог различить лишь светлое пятно ее платья за белой, покрытой саваном фигурой на кушетке. Сильвио был неспокоен, его жалобное мяуканье было единственным звуком, который нарушал тишину в комнате. Мгла становилась все плотнее и темнее, от едкого дыма не спасал уже и респиратор, дым забивал мне ноздри и глаза. Впрочем, сила, с которой дым исходил из ларца, кажется, пошла на убыль, он валил уже не такими плотными клубами. В противоположном от меня конце помещения, там, где стояла кушетка, я заметил движение какого-то светлого объекта. Что-то несколько раз вспыхнуло в тускнеющем свете (к тому времени сияние ларца начало быстро блекнуть). Я все еще слышал мяуканье Сильвио, но теперь оно доносилось откуда-то снизу, и через секунду я почувствовал, что кот энергично трется об мои ноги.
Потом исчез последний луч света, и в наступившей тьме египетской я мог различить лишь белые блики вокруг оконных ставней. Я почувствовал, что настало время подать голос, поэтому сорвал с лица респиратор и крикнул:
— Включить свет? — Ответа не последовало, и, пока густой дым не начал душить меня, я повторил вопрос, на этот раз громче: — Мистер Трелони, включить свет?
Он не ответил, но откуда-то издалека донесся звонкий и отчетливый голос Маргарет:
— Да, Малькольм!
Я повернул выключатель, и загорелись лампы. Но они казались лишь неяркими точками на фоне густого клубящегося дыма. При таком освещении что-либо увидеть было практически невозможно. Я бросился к Маргарет, ориентируясь на ее белое платье. Подбежав, я обнял ее и взял за руку. Понимая, насколько я взволнован, она успокоила меня:
— Со мной все в порядке.
— Слава Богу! — воскликнул я. — А как остальные? Скорее, надо открыть окна и проветрить помещение!
К моему удивлению, она заговорила как-то сонно:
— С ними ничего не случится. Все будет хорошо.
Не переставая удивляться и не понимая, что послужило основанием для такого вывода, я все же поднял нижние рамы всех окон и опустил верхние. Затем я распахнул дверь.
Через несколько секунд атмосфера в комнате заметно изменилась, поскольку густой черный дым начал уходить через окна. Потом электрические лампы засветили в полную силу, и я смог рассмотреть, что творилось вокруг. Все мужчины были без сознания. Рядом с кушеткой на спине лежал доктор Винчестер, как будто он упал навзничь и перевернулся; у дальней стороны саркофага лежали мистер Трелони и мистер Корбек, они упали на том же месте, где стояли. С облегчением я заметил, что все они, к счастью, глубоко дышали, будто пребывали в ступоре. Маргарет продолжала стоять за кушеткой. Поначалу мне показалось, что ее охватило какое-то оцепенение, но с каждой секундой сознание возвращалось к ней. Она помогла мне поднять отца и подтащить его к открытому окну. То же самое мы проделали и с остальными. Потом она принесла из столовой графин бренди. Мы всем по очереди влили в рот по нескольку капель. После того как я раскрыл окна, прошло не так уж много времени, когда все трое начали постепенно приходить в себя. До сих пор все мои мысли и действия были направлены на помощь пострадавшим, но теперь, когда волнение улеглось, я огляделся по сторонам, чтобы узнать, чем же закончился эксперимент. Густой туман почти выветрился, но вокруг по-прежнему почти ничего не было видно и ощущался резкий острый запах.
С большим саркофагом не произошло никаких изменений. Ларец был открыт, и на дне его лежали хлопья черного пепла. Через весь пол, через саркофаг, через ларец тянулась полоса черной масляной копоти. Я подошел к кушетке. Белое покрывало все еще лежало на ней, но оно было откинуто в сторону, как будто кто-то, вставая с кровати, рукой отбросил его.
Царицы Теры на кушетке не было! Ее вообще нигде не было! Я взял Маргарет за руку и отвел в сторону. Она неохотно оставила отца, которому помогала прийти в себя, но не стала противиться и последовала за мной. Крепко сжимая ее руку, я прошептал:
— Что случилось с царицей? Расскажи! Ты была рядом и должна была видеть, что произошло!
Спокойным голосом она ответила:
— Я ничего не могла разглядеть. Пока сквозь дым было еще хоть что-то видно, я не сводила глаз с кушетки, но там ничего не происходило. Потом, когда так стемнело, что ничего уже нельзя было разобрать, я будто почувствовала рядом с собой какое-то движение. Может быть, это доктор Винчестер упал без сознания, не могу точно сказать. Я подумала, вдруг это просыпается царица, поэтому опустила на пол Сильвио. Я не видела, что с ним случилось, но, когда услышала, как он мяукает у двери, у меня возникло ощущение, что он меня предал. Надеюсь, он на меня не обиделся!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
