непричастных к этому делу амфибосов. Этим они нарушили кучу законов.
— Так-то оно так, — вздохнул Лёха. — Мне самому не нравятся эти Жандармы как организация, но с бывшим тестем я в кои веки наладил отношения. И с Джией. Ты не представляешь, как она во мне разочаровалась. Как расстроилась.
— Госпожа Джия расстроилась? — воскликнул Носок. — Милая добрая госпожа Джия расстроилась?
Гуманоид стал реветь пуще прежнего.
— Прекрати! — взревел Жаб. — Я сейчас сверну тебе шею, если не успокоишься.
Эти слова возымели эффект — адвокат перешёл с громкого рёва не тихие всхлипывания, а вскоре полностью прекратил плакать и сказал:
— Я честно хотел как лучше. Вы незаконно пострадали и имели право на компенсацию. И мне нужны были деньги на свадьбу. Всё так удачно сложилось.
— И в какую же сумму ты оценил наши страдания? — поинтересовался комедиант.
— В три миллиона юаней Шорка каждому, — ответил адвокат. — И подал два иска по полтора миллиона. Точнее, сначала выслал досудебные претензии с предложением не доводить дело до огласки. И приложил видеозапись допроса Бронкхорста. Генералитет сразу же согласился всё выплатить, но только господину Жабу, так как по их утверждению господин Лёха по собственной воле оказался втянутым в эту историю. Но они готовы компенсировать господину Лёхе понесённые прямые затраты, когда мы предоставим подробный отчёт по ним.
— Погоди! — Ковалёв прервал адвоката. — Ты хочешь сказать, что вытряс с Генералитета Армии Альянса полтора миллиона юаней Шорка?
— Да. И свои сто пятьдесят тысяч я уже забрал, а остальные деньги лежат на личном счету господина Жаба. А вот с Жандармами пришлось повозиться больше и даже пойти им на уступку. Они настаивали, что не несут ответственности перед господином Жабом, так как не они дали его имя агенту. Но признали ответственность за саму организацию этой операции и предложили пятьсот тысяч. Но видеозапись допроса и мои способности к ведению переговоров позволили поднять сумму до миллиона. Оплата ожидается на следующей неделе.
— Какой ужас, — произнёс Жаб. — Какой позор! Надо срочно отыграть это дело назад!
— Это невозможно, господин Жаб, — грустно сказал Носок. — Во-первых, я уже потратил свои проценты, а во-вторых, вопрос закрыт.
— А в третьих, — подключился к рассуждениям Ковалёв, — репутацию этим уже не спасти. У меня ещё есть шанс что-то объяснить Джие, она видела этого придурка, но вот будут ли тебя слушать в Генералитете?
— Но это позор! — не унимался Жаб.
— Это полтора миллиона юаней, дружище! — возразил Лёха.
— Два с половиной! — добавил адвокат. — Жандармы свой миллион перечислят через неделю.
— Мне не нужны такие деньги, — мрачно сказал амфибос.
— Мы оба знаем, что нужны, — опять возразил Ковалёв. — И то, что Генералитет заплатил эту сумму, говорит о том, что они чувствуют за собой вину.
— Да Носок их шантажировал!
— Не смеши! Ликвидировать Носка — вопрос одного дня, и они могли это сделать в любой момент!
После сказанного Лёхой адвокат занервничал, но следующие слова Ковалёва гуманоида немного успокоили.
— Но они заплатили! И я уверен, хоть полтора миллиона и смешная сумма для Армии Альянса, но в случае непризнания своей вины они не дали бы и юаня. А они заплатили! Заплатили и забыли. Выбирай, мой друг: попытаться вернуть эти деньги и до конца жизни доказывать, что ты бы не в курсе или взять их, починить Жука и жить безбедно опять же до конца жизни. Думай, дружище!
Жаб вздохнул и призадумался. Через минуту он произнёс:
— Я хочу спасти свою репутацию порядочного амфибоса.
— И получить репутацию амфибоса, за которого всё решает адвокат с Лифентра? — спросил Лёха.
Жаб взревел и со всей силы ударил кулаком по столу, тот сломался пополам, остатки посуды упали на пол и разбились. Носок тут же вскочил и крикнул подбежавшим официантам:
— Я это оплачу! Всё нормально! Оплачу в двойном размере!
— Ты особо ничего уже не исправишь, Жаб, — сказал Ковалёв другу. — Ни ситуацию, ни свою репутацию. Даже если вернёшь все деньги. В армию тебя в любом случае уже не возьмут, а так хоть починишь Жука, модернизируешь по самое "не хочу" и будешь безбедно жить. Два с половиной миллиона — очень большие деньги. Для меня, человека, выбор в такой ситуации вообще не стоял бы. Но мне денег не дали, поэтому я лишён таких душевных мучений.
— Не совсем так, господин Лёха! — сказал Носок. — Генералитет согласился рассмотреть вариант компенсации Вам всех издержек, транспортных расходов, затрат на проживание и вообще любых расходов, которые мы сможем подтвердить. По моим подсчётам сумма может достигнуть пятнадцати тысяч юаней, если мне удастся собрать все чеки и справки. А с Жандармов Конфедерации я собираюсь выбить вознаграждение за то, что Вы спасли господина Тонга. Думаю, тысяч на пятьдесят мы вполне можем рассчитывать.
— А может, и стоит тебя придушить, — ответил Ковалёв на предложение адвоката. — Ладно, Жаб берёт два с половиной миллиона с посторонних, а ты хочешь, чтобы я взял пятьдесят тысяч со своего тестя за то, что его спас?
— Бывшего тестя, — поправил адвокат.
— Неважно! Он дедушка моих детей! Я запрещаю тебе вести переговоры от моего имени с Жандармами! Да и с Генералитетом тоже! Ещё я подачки не брал в виде пятнадцати тысяч после того, как чуть не сдох из-за них несколько раз! Вопрос закрыт!
Повисла пауза, которая затянулась на долгих пять минут, после чего Жаб сказал:
— Хорошо, я возьму эти деньги. Но с одним условием: ты, Лёха, заберёшь половину!
— Нет!
— Да! Или я придушу Носка и верну деньги!
— Хорошо, — согласился Ковалёв. — Но сначала чиним Жука, а уже потом делим пополам остатки!
Комедианты скрепили договорённость рукопожатием, а счастливый гуманоид от радости зааплодировал и сказал:
— Раз уж всё разрешилось, то, может, выпьем шампанского по такому замечательному поводу?
— Водки закажи! — рявкнули в ответ хором Лёха и Жаб.
*****
Дорогие читатели, друзья!
Вот и закончилась эта книга, с чем я вас и себя поздравляю! )))
Ещё раз прошу прощения за то, что заключительные главы писались долго. В своё оправдание могу сказать лишь одно: они писались ещё и трудно.
Есть у авторов такой термин — «выгорание». Иногда автор выгорает полностью
