Читаем без скачивания Вихри Валгаллы - Василий Звягинцев

— Сидим спокойно, товарищи, — тоном провинциального фотографа предложил Шульгин. — Яков Саулович, проверьте, как у них с огневой мощью…

Артузов, по-прежнему молча, от неожиданности или из гордости, сам выложил на стол плоский «браунинг» номер два (девятисотого года), а третий из присутствующих, рыжеватый, с залысым лбом и в пенсне, странным образом похожий одновременно на Ленина и на Троцкого, только без бороды, развел руками. Но Агранов все равно охлопал его по всем местам, где обычно прячут оружие.

— Яков, что это значит? — севшим голосом спросил наконец Трилиссер, одновременно потирая лоб и затылок.

— Это значит, что штандартенфюрер тоже, но Хунта успел раньше, — изрек загадочную фразу Шульгин. Не по смыслу, а по тональности все удивительно легко сообразили, что он имел в виду.

— Да-да, вот именно, — подтвердил Агранов, садясь в бархатное кресло возле круглого столика с графином.

Шульгин коротко свистнул, вызывая одного из охраняющих приемную рейнджеров.

— Этого заберите к себе, пусть там посидит, — указал он на рыжего, — этого пристегните наручниками к трубе, подальше от тяжелых предметов и окон, а с оным товарищем мы побеседуем приватно. Откройте дверь, Яков Саулович…

В комнате для отдыха, обставленной достаточно просто, но удобно, Агранов наконец расслабился. Потянулся было к начатой бутылке водки, призывно голубеющей дореволюционной этикеткой, однако Шульгин кашлянул предостерегающе. Он и сам был весьма не прочь, только не на задании же…

— Объяснись наконец, Яков, — с вызовом потребовал пришедший в себя Трилиссер. — Для чего здесь этот человек? Ты на самом деле не понимаешь, чем рискуешь?

— Спокойно, Михаил Абрамович, спокойно. — Сашка обошел комнату, бегло заглядывая в тумбочку, ящики секретера, даже под оттоманку с разбросанными круглыми подушками. — Вы мне сначала ключ от сейфа отдайте, а потом я сам на все ваши вопросы отвечу. Яков Саулович тут тоже человек подневольный.

Трилиссер, подчиняясь силе убеждения, исходящей от непонятного ему человека, вытащил из кармана тяжелый, с двумя хитрыми бородками ключ.

— Не этот… — коротко бросил Агранов.

Трилиссер посмотрел на него с ненавистью.

— Другого нет…

— И сейфа другого нет? — с наивным удивлением спросил Шульгин. Остановился перед чекистом, положил руку ему на плечо. — Ты бы не валял дурака, дядя… — Они с Трилиссером были почти ровесниками, но выглядел тот значительно старше. — Я сам ведь пачкаться не буду, твоих же дружков попрошу, чтобы убедили тебя быть посговорчивее. А они это умеют, тем более когда своя шкура дымится…

Трилиссер оглянулся затравленно. Агранов, глядя вниз, сосредоточенно чистил ногти.

Шульгин слегка сжал пальцы. От пронзительной боли начальник ИНО глухо взвыл и присел.

Сашка убрал руку. Смотрел в глаза «пациенту», усмехался презрительно.

Трилиссер переступил непослушными ногами, опустился на край оттоманки. Шульгину вдруг показалось, что он сейчас, как шпион в старом фильме, вопьется зубами в свой воротник. И приготовился такой исход предотвратить.

Вместо этого чекист долго задирал край длинной, чуть не до колен, гимнастерки («У Лариски юбка куда короче», — мелькнула неуместная мысль), возился пальцами в тесном часовом карманчике, добыл наконец изящный витой ключик.

— И куда мы его засунем? — поинтересовался Сашка с двусмысленной интонацией, рассматривая вещицу, больше подходящую для бабушкиной шкатулки, чем для сейфа чекистского начальника. Хотя нет, изделие хоть и мелкое, но с многими хитростями.

— Давай, Миша, показывай, чего уж теперь… — Агранов старался держаться так, чтобы коллеге не понять было, жертва он сам или все-таки сообщник врангелевского полковника.

Но Трилиссер провести себя не дал.

— Ох и пожалеешь ты, сука, ох и пожалеешь! — прохрипел он в бессильной злобе и открыл еще одну дверь в углу. Там помещались розовый унитаз в стиле «модерн» и раковина с двумя бронзовыми кранами.

Чекист нажал что-то под раковиной, овальное зеркало со щелчком отошло от стены. За ним и скрывалась дверца сейфа.

— Отпирай, — протянул ему ключ Шульгин.

Десяток разной толщины папок, кожаных и картонных, скрывал в себе столько секретнейших тайн, что Шульгин даже удивился самообладанию Трилиссера. Другой на его месте с воем катался бы по ковру, рыдая и колотя ножками, а этот ничего… Одни листки с длинными колонками названий банков, номеров счетов и кодов сейфов стоили… И даже не в конкретных суммах фунтов и франков их ценность.

— Дай ему закурить, — бросил через плечо Шульгин, торопливо пролистывая бумаги. — И водки чуть плесни.

Он открыл очередную папку, и ему показалось, что это мистификация. Просто вот для смеху кто-то составил сводки, рапорты, отчеты, подшил телеграммы, отпечатанные крупными литерами аппарата «Бодо».

«Ну и ни … себе!» — захотелось ему воскликнуть. Шульгин захлопнул папку, не подавая виду, будто она его заинтересовала.

— Хорошо, товарищ Агранов. На сегодня все пока. Я поехал, а вы тут сами продолжайте. — И он направился к двери, осенив Трилиссера внезапно вспыхнувшей надеждой: «полковник», мол, уедет, а уж с Яшкой я знаю, как договориться. Но в приемной Шульгин остановился. — Того, что в дальней комнате с Аграновым, — в наручники и за мной, — приказал он одному из офицеров. — А ты моментом разыщи капитана Кирсанова, тут ему работенка подвернулась…

ГЛАВА 20

Шульгин с захваченными документами поехал не на Гоголевский бульвар и не куда-нибудь еще, а в Столешников, чтобы просмотреть их в помещении, защищенном от окружающего мира абсолютно, в котором, заперев за собой тяжелую дубовую дверь, можно быть уверенным, что она тебя отделила не просто от лестничной площадки, выходящей в нестабильно-бессмысленный мир двадцатого года, а вообще изолировала от любой человеческой реальности. Точка. Ничего нет за бортом, кроме абстрактной Вселенной и тебя. В таких условиях можно, сбросив на пол в прихожей куртку и сапоги, переодевшись в нагретую на батарее в ванной фланелевую пижаму, сесть у стола в глубокое кресло, завести на магнитофоне Шестую сонату Паганини для скрипки и гитары, закурить толстую трещащую сигару и начать наконец внимательно изучать бумаги крутейших шефов ВЧК.

Часа на два этого интересного занятия ему хватило. Потом он позвонил в приемную Трилиссера и поручил дежурному офицеру передать Басманову, чтобы тот доставил ему Агранова по известному адресу. Полковник один из всего отряда знал местоположение тайного логова аггров и открывающий двери пароль.

— Яков Саулович, — сказал Шульгин чекисту, когда тот наконец появился в гостиной, с которой у него были связаны, наверное, не самые лучшие воспоминания, — здесь у меня достаточно материалов, чтобы сделать тебя начальником ГПУ, если ты захочешь, или даже председателем Совнаркома, но сейчас, пожалуйста, привези мне своего профессора. Полковник Басманов обеспечит транспорт и охрану. Договорились? Часа вам хватит?

— Лучше два, — ответил Агранов. — Ехать далеко, и старик капризный…

В благоустроенной, теплой, освещенной ярким электрическим светом квартире, так похожей на довоенные московские и петербургские, да еще и с богатейшим баром, профессор Удолин вновь почувствовал себя цивилизованным человеком.

Засаленное тряпье, изображавшее его одежду и сравнительно прилично выглядевшее в убежище, которое предоставил ему Агранов, здесь смотрелось ну если не мерзко, то некрасиво. Шульгин это понял и прежде всего проводил «гостя» в ванную, а потом предоставил ему на выбор богатый гардероб прежнего хозяина.

Распаренный, переодевшийся в светло-коричневый лавсановый костюм венгерского производства (все здешнее имущество представляло собой наилучший ассортимент сотой секции ГУМа года этак 65-го), с бокалом едва разбавленного виски, Удолин распростерся в кресле, улыбаясь слегка растерянно, не совсем понимая, что сулит ему очередная встреча с Александром Ивановичем. Предыдущая оставила у него сложные впечатления.

Шульгин, словно бы посторонний здесь человек, сидел в сторонке, рядом со стереофоническим комбайном (было когда-то такое наименование для сочетания лампового приемника, катушечного магнитофона и электрограммофона в одном полированном ящике), с задумчивой улыбочкой слушал виртуозные скрипичные пассажи кого-то из великих исполнителей, ждал, когда клиент созреет.

— Константин Васильевич… — Голос Шульгина прозвучал для профессора несколько неожиданно, он и сам увлекся прелестной музыкой, так чудесно накладывающейся на первую, самую приятную волну алкогольной эйфории. — Если вы хотите, мы завтра же можем переправить вас в Крым или любую точку цивилизованного мира по вашему выбору…