Сквозь копоть и дым я пытался разглядеть остальных членов ордена Калатравы. Неподалеку ковылял Диего Понсо, ему оторвало правую руку и плечо, на ветру позвякивали окровавленные и погнутые кольца его кольчуги. Лицо Диего выражало праведное негодование, словно мусульмане нарушили некое молчаливое соглашение, когда начали стрелять, не предупредив тех, кто находился на башне. Диего упал на колени, а затем опрокинулся навзничь, как подрубленное дерево.
Я взглянул на свои ноги и заметил на колене какой-то яркий клочок, напоминавший кусочек бархата. Я хотел стряхнуть его, но он прилип. Я пригляделся: то был темный локон напомаженных волос с клочком бледной кожи, похожей на раздавленную яичную скорлупу. Я узнал эти волосы — они принадлежали барону. Это было все, что от него осталось. Барон Густав Берньер до конца тщательно следил за своей внешностью.
Андре продолжал что-то кричать; теперь я слышал его голос, но он доносился будто издалека.
— Неверные нацелили свои орудия на башню, — кричал Андре. — Мы уходим немедленно, пока не упал следующий камень.
Он помог мне подняться.
Пришли еще воины, чтобы снести вниз по лестнице раненых. Я спускался, обхватив Андре за шею, но к тому времени, как мы добрались до низа, я уже мог идти сам. Воины, мимо которых мы проходили в аллее, укрылись за каменными стенами в ожидании следующего залпа. Рыцари ордена Калатравы направились вслед за дядюшкой Рамоном в часовню, где нас ждал дон Лорн.
Кроме барона Берньера и полковника Делакорта на башне погибли одиннадцать членов ордена Калатравы, одиннадцать моих собратьев. Ужасающая потеря. Пятеро из них вызвались добровольцами на вылазку с целью уничтожить баллисту. Дядюшка Рамон выбрал им на смену людей из оставшихся.
Мы собрались в нефе церкви. По распоряжению дона Лорна я и еще двое должны были нести кувшины с маслом, а двое других — факелы. Если кто-нибудь из нас будет убит прежде, чем мы достигнем цели, другой рыцарь должен будет его заменить.
— Мы с Районом выведем вас из задней двери, — сказал дон Лорн. — С обнаженными мечами быстро дойдем до позиций противника. Никакой пощады, пленных не брать.
Дон Лорн склонил голову.
— Господи, — сказал он, — дай нам силы и мужества выполнить наше дело. Если мы не вернемся в замок, пожалуйста, пусть мы сегодня же присоединимся к нашим братьям в раю.
— Аминь, — произнес Рамон.
Выходя из часовни, мы встретились с доном Фернандо его лейтенантами: они должны были поднимать и опускать дверь. Кроме того, их задачей было прикрывать нас, обстреливая неприятеля из арбалетов. Следуя за доном Лорном, мы спустились по лестнице и по проходу добрались до задних ворот. Каменная дверь была большой и тяжелой — фунтов триста. С помощью веревки, привязанной к рычагу, один человек мог поднять дверь и закрыть ее. За рукоять рычага взялся первый заместитель дона Фернандо, Пабло.
Мы стояли перед дверью в ожидании. Мои товарищи шептали молитвы, а Рамон, нахмурясь, тревожно смотрел на своих воинов — с таким видом, словно забыл передать им жизненно важное сообщение. Дон Лорн не сводил глаз с лезвия своего меча.
Дверь слегка приоткрылась. Я думал, что после испытаний в Тороне я больше не буду испытывать страха перед битвой. Я ошибался. Во рту у меня пересохло, я сглотнул, сделал вдох, но вместо свежего воздуха вдохнул нездоровый, сырой.
Дон Лорн и Рамон бросились вперед — никто не пытался их остановить. Мы застали мусульман врасплох. Возможно, сыграла роль наша решительность, а может, наша глупость. Пробегая по земле между замком и стеной, я перепрыгнул через гниющий труп воина и даже не успел рассмотреть, кто это был — мусульманин или христианин, только почувствовал отвратительную вонь. Ноги не подвели меня, и через несколько секунд я уже был возле баллисты.
Под навесом было около двадцати мусульман: половина сидела на земле возле орудия. Дон Лорн и Рамон тут же набросились на них, и неверные не успели ни подняться, ни защититься. Размахивая мечом, дон Лорн издал пронзительный вопль, дьявольский в своей гармоничности, который пробудил во мне приступ ярости. Ярости, направленной против неверных, против всех народов Аравии.
Под другим концом навеса стоял еще один мусульманин и пил из кувшина. Его губы еще блестели от воды, когда мой меч сразил его, и сарацин рухнул. Я стоял над ним, а он корчился и жалобно скулил на своем непонятном языке, прося пощады. Я поднял меч и раскроил ему череп.
Несколько мусульман попытались выбежать из укрытия, но люди дона Фернандо, стоявшие у входа с арбалетами, быстро расправились с ними.
— Педро и Мигель, — закричал Рамон, — поливайте баллисту!
Едва мои товарищи успели облить орудие маслом, как Рамон бросил туда зажженный факел. Мы смотрели на огонь как зачарованные. Я провел тыльной стороной ладони по лицу: на губах осталась теплая кровь.
Голос дона Лорна вывел нас из оцепенения.
— Девять из вас сейчас побегут обратно к воротам, — сказал он, указывая на моих товарищей. — Бегите что есть сил, не оглядывайтесь. Мы последуем за вами.
Все шло согласно плану — превосходно выполненное задание. Мои собратья помчались к замку большими уверенными шагами.
Через мгновение они были мертвы, убиты камнями, выпущенными из баллист. Наши братья лежали распростершись на полпути ко входу в замок. Да, наша вылазка застала мусульман врасплох, но они не остались в долгу, устроив нам засаду при отступлении.
— Господи, да будет милость Твоя, — пробормотал Рамон, глядя на тела своих воинов. — Боже мой!
Дядюшка Рамон, дон Лорн, Андре и я — только мы и остались в живых. Пока мы размышляли, что нам теперь делать, и слушали потрескивание огня, пожиравшего баллисту, над нашими головами раздался глухой стук. Затем он повторился. Неверные послали воинов, чтобы разделаться с нами. Мы слышали, как они ползут — там, наверху, как шепчутся, замышляя расправу над нами.
Сарацины сконцентрировали заградительный огонь баллист и лучников на зубчатых стенах и на открытых воротах, через которые мы вышли. Огонь был так силен, что наши лучникам пришлось отступить в укрытие. Оттого неверным, которые готовились на нас напасть, ничего не угрожало. Мы остались одни.
— Господа, гости сверху пожалуют к нам в любую минуту. — Дон Лорн говорил спокойно, будто рассказывал очередную историю о храбром, давным-давно почившем рыцаре. — К счастью, отверстие над нами небольшое, оттого он смогут проникать сюда лишь по двое-трое. Сперва они вышлют пробный отряд — человек девять-десять, — чтобы проверить наши силы. Затем, если к тому времени мы все еще будем живы, они выждут, давая нам возможность сдаться, вышлют другую, большую группу. Чтобы уцелеть, мы должны захватить нескольких мусульман живыми. Живыми, — повторил дон Лорн, помолчал и плюнул в огонь, словно сама идея была ему ненавистна. — Мы будем прикрываться ими, когда попытаемся добраться до каменных ворот. Живьем будем брать последнюю партию, поскольку слишком сложно следить за пленными и одновременно отражать нападение других врагов.
