С легким топотом самки группой пронеслись мимо самцов-холостяков, затем остановились на мгновение и быстро скрылись за деревьями. Олень услышал слабый, но отчетливый звук охотничьего рога, доносившийся с ветром, пробиваясь через хлопья снега, и почуял отвратительный запах собак и людей.
За считанные секунды поляна опустела. Животные исчезли в темной гуще Шервудского леса, но их следы отпечатались на свежем снегу.
* * *
Тяжело дыша от напряженной погони и сверкая глазами оттого, что стал свидетелем гибели великолепного оленя, Рагнар не сразу понял, что к нему обращаются, и никто иной, как сам Роберт Феррерс, граф Дерби. Не следовало пренебрегать вниманием этого молодого человека, находясь на его охоте, после того как тебя пригласили, потому что ты случайно оказался закадычным другом одного из его вассалов.
— Прошу прощения, милорд. Я все еще никак не могу избавиться от того впечатления, которое на меня произвела эта дикая погоня.
— Я вижу, — сказал Феррерс, прикусив нижнюю губу. У него тоже были узкие глаза, темные, как лес, а угловатые черты лица придавали ему несколько озлобленный вид. — Я спросил, как поживает сейчас ваш отец.
— Хорошо, милорд, — ответил Рагнар немного сдержанно, предпочитая оставаться начеку. Роберт Феррерс относился к тому сорту людей, которые не заводят пустых разговоров с незнакомцами.
Феррерс кивнул, поиграл со свободным концом золоченого шнура, свисавшего с подстилки седла.
— Кажется, он вышел из прошлогодних неприятностей овеянным славой.
Рагнар бросил на Феррерса сердитый вопросительный взгляд: испытывает его граф или ищет расположения?
Погонщики, размахивая кнутами, призывали собак к порядку, в то время как два носильщика привязывали оленя к длинной жерди.
— Не хотите проехаться со мной немного? — спросил Феррерс, выводя свою лошадь из кольца деревьев, куда они загнали оленя. Снег, весь истоптанный копытами и лапами собак, растаял, обнажая черную землю и подстилку из прелых листьев. Когда его вассалы тронулись за ним, он жестом приказал им оставаться на месте.
Лес сомкнулся вокруг них. Свет, наполненный маленькими жалящими морозными иглами, казался здесь каким-то тусклым и серым. Жар от погони начал уходить из крови Рагнара, напоминая ему о холоде, царившем кругом. Подобная погода всегда предшествовала наступлению весны.
Феррерс, сжав губы, посмотрел на Рагнара.
— Вы и сэр Вильям, как я слышал, примирились?
— Да, милорд, — устало ответил Рагнар.
— А ваш сводный брат, тот, которому удалось заполучить такое крупное состояние? Вы с ним общаетесь?
Рагнар помолчал. Его лошадь шла под ним размеренным шагом, стуча копытами в такт его сердцу.
— Я не видел его после нашей последней встречи прошлым летом в Лондоне.
Роберт Феррерс проворчал:
— Жаль, что ваш отец не попытался женить на Линнет де Монсоррель вас, а не его, — сказал он, пристально всматриваясь в глаза Рагнара. — Я думаю, так выглядело бы естественнее, ведь вы наследник.
Рагнар ничего не ответил. Он мог бы ненавидеть Джослина и питать к нему жгучую неприязнь, наблюдая за тем, как отец оказывает предпочтение своему внебрачному сыну, а не своим законным детям, но восстание, закончившееся столь плачевно, научило его быть осторожнее. Любовь и ненависть нельзя выставлять напоказ — лучше носить их в сердце, и поэтому он решил, что лучше ответить неопределенно на вопросы Феррерса.
— Наверное, у вашего отца есть на примете жена для вас?
— Я не знаю, милорд. — «О боже, неужели он собирается предложить ему свою сестру?» — У Рагнара все внутри перевернулось.
Феррерс вдохнул морозный воздух своим тонким носом, чувствуя, что начинает слегка раздражаться. Огромная шотландская борзая поравнялась с его лошадью и последовала с ними через деревья. Снег теперь повалил большими хлопьями. Такой снег наверняка еще пролежит на земле не одну неделю и лишь потом растает.
— Я понимаю ваши подозрения, — сказал граф, — пребывание в погребе для яблок целых два дня и две ночи среди невежественных крестьян может выбить из равновесия кого угодно, но со мной вам можно расслабиться, не нужно сидеть, как на иголках.
«Еще как нужно», — подумал Рагнар, но любопытство пересилило, и это тут же отразилось на его лице, так что Феррерс, улыбнувшись, нагнулся в седле и приблизился к нему.
— Зимнее перемирие скоро закончится. Роберт Лестерский, правда, еще в тюрьме, но он возглавлял лишь одну из волн этого огромного потока, который сметет со своего пути короля Генриха. Что он станет делать, когда весной Франция, Фландрия и Шотландия возьмут в руки оружие против него? Чаша весов, однажды качнувшись в его сторону, может качнуться и в другую.
Рагнар увидел перед собой сверкающие узкие глаза своего собеседника — глаза ласки, хищные и жадные. «Смотря по тому, какой груз будет опущен на эту чашу». Он оглянулся. Позади них по тропинке ехали люди — приглашенные рыцари, оруженосцы, загонщики и егеря, — сохраняя дистанцию, но явно обеспокоенные увеличивающимся снегопадом.
— Что вы хотите от меня, милорд?
Феррерс вытер обратной стороной ладони уголки рта.
— Я полагаю, что в будущем мы окажемся полезны друг другу. Становиться под мои знамена, как вы это сделали с Лестером, было бы откровенной глупостью и пустой тратой времени для нас обоих… но если бы вы стали лордом Арнсби, многое изменилось бы.
— Вы хотите сказать, что моему отцу пора умереть? — Голос Рагнара звучал надломленно, во рту пересохло. Что такое предлагает Феррерс? Он быстро представил себе, как он поджидает Железное Сердце на темной винтовой лестнице с кинжалом в руке или подливает смертельную дозу яда в кувшин с вином.
Феррерс, заметив отказ в его взгляде, осторожно опустил руку на его плечо.
— Всему свое время, конечно, — успокоил он, но его глаза говорили обратное.
Рагнар с недоумением смотрел на Феррерса, размышляя над прозвучавшими словами. Почему-то тут же вспомнилось, как в лагере Лестера он однажды силой взял одну женщину; он вспомнил восторг от того, как она борется с ним, не уступая, затем полная победа над ней, последний потрясающий рывок и наступившие затем неприязнь и отвращение к самому себе.
— Мы еще как-нибудь побеседуем об этом, — сказал Феррерс и, развернув свою лошадь, присоединился к своим товарищам. Собака покорно последовала за ним. Рагнар остался на месте, пока носильщики не прошли мимо него с тушей убитого оленя. Снег падал на его темную шкуру, но тут же таял от тепла неостывшей еще туши. По морде оленя сочилась кровь, медленно стекая на белый лесной ковер. Рагнар, глубоко вздохнув, поспешил прочь от вида смерти, догоняя своих знакомых охотников, так как нуждался сейчас в их обществе, в их громких добродушных подшучиваниях, чтобы выбросить из головы всякую чушь.
