— Да, нам повезло, — заметил Меррик.
— В некотором смысле, — ответил Гвин. — Нам определенно не придется беспокоиться из-за девчонки. Зато теперь Родри последует за ней, а не туда, куда нам нужно.
— Неужели? Судя по всему, что я видел, этот Перрин знает лес, как титьку матери. А что знает о лесе человек вроде Родри? Когда он был лордом, у него имелись лесники и егери. А серебряные кинжалы ездят по дорогам, — он мягко улыбнулся. — Я поговорю об этом с Бриддином через огонь, но, думаю, мы нашли идеальную приманку, чтобы заманить нашу птичку на морское побережье. Единственными подсказками, которые он найдет, будут те, которые мы ему подбросим.
Глава вторая
Все лето Эвани Саламандериэль ездил по Дэверри в попытках найти своего брата, но ездил он медленно по долгим, петляющим дорогам, потому что представители Народа никогда и никуда не спешат. И хоть в жилах Саламандра и текла человеческая кровь, воспитывался он среди эльфов. Вначале, сразу за границей Элдиса, он нашел хорошенькую девушку, которой понравились не только его песни; он провел с ней пару приятных недель в Кернметине. В Пирдоне господин благородного происхождения хорошо заплатил Саламандру за развлечение гостей на свадьбе дочери — в песнях и рассказах миновали шесть веселых дней пира.
После этого Эвани странствовал по Дэверри, постоянно держа курс на север, в Кергонни. Однако то и дело он задерживался в интересных городах по несколько дней, а в данах лордов — по неделе. Когда при помощи дальновидения Саламандр нашел Родри и выяснил, что он сидит в дане, осажденный врагом, то решил поторопиться и действительно спешил — но только до тех пор, пока осаду не сняли. Тут ему показалось, что с братом еще долго все будет в полном порядке, поэтому Саламандр остановился у еще одной девушки, которая преданно ждала его с прошлого лета. В конце концов, было бы верхом вероломства уехать слишком быстро — и это после того, как она так долго ждала его!
И так получилось, что тем солнечным днем, когда Родри сопровождал посланцев короля, Саламандр находился примерно в ста милях к востоку от дана Греймина. Саламандр пораньше разбил лагерь рядом с ручьем, поскольку устал, стреножил лошадей на крошечном лугу и уселся у бегущей воды, чтобы заняться дальновидением. Он увидел, как Родри дрожит, когда Камма сообщает ему новость. Поскольку Родри переполняли эмоции, видение получилось достаточно четким, и Саламандр мог даже слышать — хотя не физическим слухом — часть того, что говорилось. Выло впечатление, что он стоит рядом с братом, когда Беноик взял дело в свои руки. Затем видение резко исчезло, снятое наплывом чувств его самого. Саламандр вскочил на ноги и выругался.
— Боги! — он удивленно потряс головой. — Кто мог бы предположить? Не верю, что Джил его бросила! Просто не могу поверить.
Саламандр снова опустился на колени, уставился в бегущую воду, на которой плясало солнце, и подумал о Джил. Ее образ выстраивался медленно, а когда все-таки появился, то как-то странно дрожал и оставался размытым. Она сидела на горном лугу и наблюдала за Перрином, который стреноживал трех их коней, включая Восхода. Сперва Саламандр подумал, что она больна, потому что Джил сидела неподвижно, с приоткрытом ртом, как умалишенная. И все же рассмотреть все в деталях он так и не смог, поскольку видение словно покрывал туман. Саламандр тряхнул головой, и видение исчезло.
— Все выглядит очень зловеще и странно. Я в полной растерянности. Думаю, стоит попробовать разглядеть получше.
Он на эльфийском призвал простейших духов, и четыре гнома и сильф тут же материализовались перед ним.
— Слушайте внимательно, маленькие братья. У меня есть для вас задание, и если вы его выполните, я спою для вас песенку. Я сейчас лягу и хочу, чтобы вы оставались рядом и смотрели, не появится ли опасность. Если кто-то, человек или зверь, станет приближаться ко мне, ущипните меня, чтобы я проснулся.
Гномы кивнули с серьезным видом, а сильф спустился пониже и завис в воздухе. Саламандр лег на спину, скрестил руки на груди и замедлял дыхание, пока не почувствовал, как сливается с нагретой солнцем землей. Затем он закрыл глаза и призвал свое световое тело. В отличие от людей — мастеров двеомера, которые используют единую голубоватую форму, по очертаниям напоминающую их собственную фигуру, световое тело эльфов, скорее, напоминает огромное мерцающее пламя. Постоянно меняющееся лицо выглядывает из языка серебряного света. После того, как световое тело Саламандра зажило в его воображении, он перевел в него свое сознание. Вот он смотрит из глаз светового тела на физическое, которое лежит внизу, а затем видит весь мир в голубоватом эфирном свете. Саламандр услышал звук, напоминающий резкий щелчок — и оказался на эфирной плоскости. Огненная форма взирала на спящее тело эльфа, которое охраняли простейшие духи и которое присоединялось к нему длинной серебряной нитью.
Он стал медленно подниматься вверх, ориентируясь на долины, ярко-красные, мерцающие — этот свет источали ауры растений, — и на ручей, чья элементарная сила поднималась вверх в виде серебристого полога, колеблющегося над водой. Если он запутается в этом пологе, то его эфирное тело может разорваться на части. Саламандр осторожно отодвинулся от ручья, поднялся выше и подумал о Джил. Он почувствовал, как его потянуло ту сторону, где она находилась, и последовал за притяжением. Он долго летел над темно-красными лесами, тут и там прерываемыми более яркими лоскутьями полей, на которых трудились крестьяне. Ауры людей, по большей части бледно-желтые и зеленые, тлели среди красного света растений. Преодолеваемое на эфирной плоскости расстояние практически невозможно измерить, и Саламандр не знал, как долго он летел. Но по мере продвижения к цели Саламандр все больше и больше осознавал присутствие Джил, которое влекло его вперед.
В самом конце пути он получил провожатого. Саламандр высоко взлетел над небольшим ручьем и вдруг увидел приближающегося к нему одного из простейших духов. Существо представляло собой переплетение заключенных в правильную сферу блестящих линий сочного оливкового, лимонно-желтого и красновато-коричневого цветов, с рассыпанными повсюду черными искрами. Было очевидно, что существо огорчено, поскольку оно то раздувалось в два раза больше обычного, то сжималось и дрожало.
«Маленький брат, что случилось?» — отправил Саламандр ментальный импульс.
Вместо ответа существо закружилось и затанцевало. Саламандр смутно ощущал его эмоции: ярость и отчаяние, связанные с кем-то, кого оно любило. Затем Саламандр вспомнил серого гнома Джил.
«Ты знаешь Джил?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
