Герцог встал и, потянувшись, зевнул. Полли, молча наблюдая, как он одевается, думала о том, что, слава Богу, больше ее здесь не будет. Сьюзан приготовит сейчас для нее горячую ванну, в которой она попытается смыть с себя всю грязь учиненного над ней насилия. Что же касается душевных ран, то они излечимы. Скоро вернется Николас, и все будет по-прежнему. Опустевшие было комнаты на Друри-лейн наполнятся весельем и смехом.
Одевшись, герцог подошел к бюро, где хранился заветный документ, и, достав его, задумчиво посмотрел на Полли.
— Непостижимо! — пробормотал он и покачал головой. — Непонятно, почему человек способен жертвовать собой ради такого суетного чувства, как любовь! — Положив конверт в карман, он подошел к кровати. — Еще один поцелуй — на прощание, дорогая моя. Это моя последняя просьба.
Через несколько минут, когда дверь за ним затворилась, Полли встала с постели и, одевшись, вышла из комнаты.
Дом был пронизан удушливым запахом табачного дыма, затхлости и несвежего белья. Оборванная костлявая девица с синими от холода руками, проходя по лестнице, плеснула воду на лужу нечистот. Подобрав юбки, Полли быстро прошла мимо.
Швейцар, бормоча что-то про себя, сплюнул на пол и, отодвинув засов, пропустил Полли.
— И ходят, и ходят… — донеслось до нее недовольное брюзжание.
Эту жалобу Полли слышала на протяжении всех последних дней. Дело в том, что герцог Букингемский, разыгрывавший из себя обычного клиента борделя, уходил минут на пять раньше Полли, и когда швейцару снова приходилось отпирать засов, чтобы на этот раз выпустить ее, он разражался отборной бранью.
Выйдя на улицу, Полли облегченно вздохнула. Скорее домой, где ее ждет ванна! Все, что было, уже прошло. В конце концов, она не хрупкий цветок или фарфоровая статуэтка, чтобы завянуть или разбиться от неосторожного обращения. Знала она времена и похуже и видела еще и не такую грязь. Для многих, между прочим, подобное существование вообще было нормой повседневной жизни с рождения и до самой смерти. Для нее же этот кошмар уже закончился.
Полной грудью вдыхая свежий холодный воздух, она чуть ли не бежала, стремясь как можно быстрее вновь оказаться у себя дома.
Сьюзан привычно поджидала ее, стоя у окна гостиной, и, издали завидев хозяйку, бросилась к парадной двери еще до того, как Полли успела постучать.
— Ванна готова, — доложила Сью. — Только что пришел милорд Де Винтер. Он хочет видеть тебя.
Полли поднялась в гостиную, где ее ждал Ричард. Он, узнав от Полли о ее решении заключить с герцогом Букингемским своеобразную сделку, приходил сюда все предыдущие шесть дней.
— Ну что, все в порядке? — посмотрел он испытующе на девушку.
— Да, — кивнула Полли, подходя к камину. — Если он, конечно, не обманет.
— Не думаю. А сама-то ты как, детка?
— Я не детка, — ответила Полли, улыбаясь. — Что же касается моего самочувствия, то могу сказать лишь одно: жива — и слава Богу! Ну а душевные раны зарубцуются со временем.
Ричард сидел нахмурившись.
— Хорошо, что все завершилось так, — сказал он. — И, тем не менее, тебе следовало посоветоваться со мной, прежде чем принимать столь отчаянное решение. Может быть, я смог бы уберечь тебя от тяжелых испытаний.
Полли пожала плечами:
— Даже если бы и можно было найти какой-то другой выход, мы потеряли бы массу времени, Ричард. Этот же путь был намного короче. Николаса должны освободить в течение дня, а может, и… — Она сама поразилась неожиданной мысли, пришедшей ей в голову. — А может быть, и в течение часа! Я должна поскорее принять ванну: не могу же я встретить его в таком… в таком… виде! — Полли поморщилась с отвращением. — И еще: Николас не должен застать вас здесь в столь ранний час, Ричард, это покажется ему странным. — Она открыла дверь, как бы предлагая Де Винтеру поскорее удалиться. — Поймите, ничто не должно вызывать у него подозрения.
— А ты взяла с герцога обещание молчать? — спросил Ричард.
Полли, побледнев, покачала головой:
— Я не подумала об этом…
— В таком случае ты должна рассказать Николасу все сразу же, не откладывая, — посоветовал ей Ричард. — То, что произошло, — не такая уж большая трагедия, и Ник правильно все поймет, Полли, уверяю тебя.
— Нет, нет и нет! Я не хочу, чтобы он знал об этом! — с отчаянием в голосе проговорила Полли. — Не хочу, чтобы он винил себя за случившееся!
Де Винтер вздохнул:
— Представь тогда, что он узнает об этом от самого герцога или от кого-то еще. Напрасно ты думаешь, что Джордж Виллерс станет хранить это в тайне. У него нет для этого никаких оснований.
— Но у него нет и причин болтать о том, что было между нами, — заметила Полли. — Нет, Ричард, я не могу переступить через себя и сказать Нику правду. — Потом после короткой паузы произнесла: — Хотя возможно, несколько позже, когда все немного забудется, я и признаюсь ему.
У нее был изнуренный вид, еще недавно такое живое, румяное лицо ее побледнело и осунулось: семь бессонных ночей не прошли для нее даром.
Три вечера в течение этой ужасной недели она играла на сцене королевского театра, и только три человека — Томас Киллигрэ, профессионально читавший чувства и мысли своих актеров, герцог Букингемский и лорд Де Винтер — знали, каких невероятных усилий ей это стоило.
Полли поистине находилась на краю гибели, и только присущая этой девушке огромная сила воли помогла ей не сломаться и сохранить себя.
Ричард решил, что было бы неправильно настаивать сейчас на своем. Да и к чему торопиться. Нездоровый вид Полли можно было легко объяснить беспокойством, которое испытывала она за своего возлюбленного. В свет же Николас вряд ли захочет выходить в ближайшие дни, и, таким образом, до него не дойдут сплетни и пересуды сановной толпы. А когда пройдет достаточно времени, Полли и сама поведает Николасу всю правду.
— Ну что ж, я ухожу, — сказал Де Винтер, беря накидку и шляпу. — Прими ванну и отдохни немного, это тебе не помешает.
— Спасибо за поддержку, Ричард! — промолвила Полли. — Мне было бы трудно без вас. Де Винтер улыбнулся:
— Ты недооцениваешь себя, дорогая моя. Ты достаточно сильна, чтобы справиться со всем и без посторонней помощи. — Он наклонился и поцеловал Полли в щеку. — Николасу ужасно повезло, поверь!
В это же самое время Кинкейд стоял у окна своей камеры, погруженный в мрачные мысли. С Темзы дул сырой промозглый ветер. Река несла свои серо-коричневые воды вдоль набережной, по которой шли торопливо прохожие, не обращая никакого внимания на массивные серые стены и башни Тауэра, где томились несчастные узники, чья судьба мало кого волновала.
Николас обошел помещение и посмотрел в другое окно, выходившее во внутренний двор крепости, где черные вороны с громкими криками делили между собой добычу.
