Глядя на лица лидера стачки и его помощников, даже без всякой эмпатии можно заметить понимание своей скорой судьбы и её принятие. Они знают, что уже мертвы и в чём-то даже рады, что жизнь будет потрачена не зря. Ну, по их мнению. На мой взгляд, эта попытка докричаться до небес обречена с самого начала. «Владельцам заводов, газет, пароходов» и так всё известно, этим что-то говорить бесполезно. Высшая аристократия или Император? Слишком далеки от народа. Да и состояние большей части влиятельнейших родов идёт от обширных земельных владений или крупных компаний в собственности. Онест? Смешно. Он, даже если захочет на что-то повлиять, всё равно не сможет: ведь его главная опора именно обозначенные выше буржуа и образованные ими молодые рода, дернись в сторону — и мигом останешься против политических противников в одиночку.
Никто не будет слушать слова, никому они не интересны. Зато язык боли и страха понимают все. Поджоги, саботажи, покушения на господ и их приближённых. Эти бестолковые крикуны, — взгляд на шумящий народ, — для подобного слишком трусливы и глупы, оттого и сбиваются в толпы, думая, что унылое нытьё и такие же унылые беспорядки «заставят» их услышать. Но вот если попадётся некто более продуманный и решительный… О-о, люди, которым уже нечего терять, способны на многое! Проблема устранения большей части целей не в самом убийстве, а в безопасном отходе. И если исполнитель сознательно откажется от попытки спастись, то под прицелом окажется любой, кто не способен нанять охрану из толковых воинов духа. Устроить же масштабную диверсию на потогонном производстве, учитывая отвратительную технику безопасности на большинстве заводов и мануфактур, может практически каждый забитый трудяга. А если революционеры догадаются начать искать и научатся правильно обрабатывать такие заготовки под живые бомбы… Весело станет всем.
Безусловно, любой из членов Отряда Убийц с лёгкостью разгонит тысячную толпу возомнивших о себе гражданских. Я могу отправить в бой неутомимых марионеток, и пока немёртвые сражаются — с удовольствием попивать чай, сладкий какао или ароматный глинтвейн. Будо, если дать ему время, вообще способен парой десятков сверхсильных атак сровнять Столицу с землёй. Насчёт Императорского тейгу и предельной способности Эсдес даже говорить не буду. Но… и что? К каждому чинуше или богатею воина духа не поставишь, а от яда в пище или бомбы под каретой такой охранник не спасёт. Стоят ли выжатые из людей копейки того, чтобы рисковать своей шкурой?
И ведь самое смешное, что чем меньше народ получает денег — тем меньше люди тратят и тем меньше нуждаются в продукции заводов и фабрик. Которые в конечном итоге теряют прибыль и приносят меньше налогов в казну. Экономист из меня, конечно, так себе, но насколько я знаю, чем медленнее происходит оборот средств, тем хуже. Если толпы готовых вкалывать за еду рабочих рук обвалили цены на труд, то почему бы государству не затеять новую большую стройку вроде Гранд-канала? Или стену вокруг Столицы подновить — что, учитывая обстановку в стране, даже актуальнее? Тройная выгода же! И строительство выйдет по цене материала с его доставкой, и забуксовавшую экономику подтолкнёт, и политический капитал спасителя народа от голодной смерти можно заработать.
Или инициатора такого дела ухватят за ноги другие фракции, чтобы, если не им, то никому?
Даже если и так, то могли бы немного одёрнуть «акул бизнеса», чтобы те чуть меньше прессовали работяг. Не так уж много они с этого выжмут, а вот риск социального взрыва растёт. Имея в качестве примера собственные предприятия, могу сказать, что обеспечение относительно пристойных условий для сотрудников отнюдь не уничтожает прибыль. А если производится нечто такое, что можно продать самим рабочим, плюс магазины и питейные заведения, куда они пойдут тратить заработок, тоже принадлежат работодателю, то выплаченные деньги и вовсе вернутся в карман.
Да, вредное химическое производство требует больших затрат на создание приличных условий труда. Однако устроить столовую с бесплатными обедами из простых, но нормальных, не порченых гнилью и насекомыми продуктов, снизить плату за койку в казарме и пустить оную на придание жилью удобоваримого вида — совсем не трудно и относительно недорого. Как и обеспечить школу нормальными методическими материалами, а больницу — минимумом необходимых лекарств и знающим, что с ними делать персоналом (обычно из родственников самих заводчан). Затрат — три, максимум пять серебряных монет в месяц на одного работника, зато и сил у них больше, и несчастных случаев на производстве меньше. Да и лояльность на высоте: уже не одного агитатора поколотили, как мне докладывал Счетовод.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Не охрана поколотила — сами работяги!
Разумеется, на инфраструктуру уже потрачено достаточно много средств и уйдёт ещё больше, но суммы всё равно приемлемые, особенно ввиду жирного госзаказа на колючую проволоку. Даже если откинуть в сторону несущественный для дельца или государственного деятеля вопрос морали, то здоровые, опытные и лояльные работники показывают лучшие результаты, чем доходяги, которых нужно менять раз в несколько лет, а потом обучать пополнение не всегда таким уж простым производственным операциям. Как ни посмотри, примерно так на так и выходит… только без вот этого всего, что сейчас на площади творится.
Взгляд скользнул по волнующейся толпе, эмоции которой всё сильнее давили на мою эмпатию. Накрутившие себя и друг друга стачечники уже выставили из своих рядов плечистого оппонента с тростью, попутно разбив голову одному из его помощников. Люди потрясали мосластыми кулаками, кариозные рты раскрывались в проклятиях и коротких, но эмоциональных лозунгах:
— Справедливая работа за справедливую оплату! — кричали одни.
— Мы люди, а не скот! — вторили им другие.
— Ешь богатых, — не совсем понятно орали третьи.
Звучало и уже знакомое:
— Пока мы едины, мы непобедимы!
Или околореволюционное:
— Долой господ с нашего хребта! Мы им нужны, а они нам — нет!
Не требуется пророческого дара, чтобы узнать, как события будут развиваться дальше: шумиха, выдвижение в сторону одного из зданий имперской администрации, быть может, погром расположенных по пути заведений, реакция чиновников в виде подтянутой полиции и внутренних войск. И, как закономерный финал, — разгон демонстрации. Вероятно, кого-то убьют, кого-то покалечат, некоторых посадят или отправят в рекруты, но основная масса разбежится и, вернувшись на завод, продолжит свой труд. Может быть, событие удостоится заметки в газете, может кто-нибудь из либерально настроенных политиков козырнёт данным митингом в числе множества прочих, даже может случиться так, что фабричное руководство сделает какое-то мелкое послабление перед днём рождения Императора… но вероятнее, они раскошелятся и возьмут на постой солдат внутренних войск, чтобы те угомонили бурления.
Ну а на места выбывших заводчан быстро наберут беженцев или вчерашних крестьян.
Бессмысленный крик в никуда, — заключила я, раздражённая эмоциями толпы. Хочешь сражаться за свои права — готовься идти до конца, по головам виновных и непричастных, а также трупам павших друзей и родных. Не хочется ступать путём террора? По-тихому объединяйтесь с такими же притесняемыми, прикиньте — чего желаете и какими путями этого можно добиться, определите фундаментальные требования и те, которые станут предметом торга с работодателем. А потом, подготовившись, когда численность зародившихся профсоюзов позволит реально парализовать часть инфраструктуры — бастуйте. Тогда единство действительно обернётся если не непобедимостью, то силой, которая может заставить к себе прислушаться.
Даже золотари могут диктовать свои условия, если выступят единым фронтом. И если знают, чего конкретно и каким путём хотят достичь, да. Вот перестанет работать канализация, а повозки с мусором перестанут курсировать по ночным улицам — и Столица за несколько дней потонет в отходах и нечистотах. Хотя, казалось бы, что могут представители этой грязной и презренной профессии?
