примерять.
Ну что тут скажешь? Моё мнение почему-то никого особо не интересует. Обидно, однако! Отправился я в казарму лейб-гвардейцев. Вдруг, им что-то срочно надо, а спросить стесняются. Нет, всё нормально, занимаются обычными делами и на ясновельможных внимания не обращают. Ну так, если только чуточку зубоскалят по поводу их внешнего вида. Я бы тоже посмеялся, но мне сейчас нельзя на конфликт идти. Честно говоря, ляхов на свежем воздухе слонялось мало. Видимо, холодно им, болезненным, вот и греются в тепле.
Была у меня тайная надежда, что Вероника, племяшка королевская, устав от многодневного сидения в санях, выйдет прогуляться, а тут я весь такой красивый и галантный. Но нет, панночку нигде не было видно. Дизлайк ей ставить не стал, но зарубку сделал. Попинав… э-э-э… сугробы, я вернулся во дворец. Ну а в означенное императрицей время был на месте и с тоской ловил мух, ибо до меня никому опять не было дело. Тяжела ты, шапка Мономахова!
Большая приёмная зала была забита почти наполовину. Елена Седьмая, как и положено императрице, восседала на троне, а я стоял у её правой руки. Далее находились родственнички. Даже нетрадиционная, притащилась, и сейчас с видимым неудовольствием разглядывала гостей. Нахалка! Ну, не нравятся тебе ляхи, так зачем им это показывать?! На них все соседи зуб имеют, на этих петухов клевачих, норовящих на любого напасть.
Паны важно так встали, и кажется, что это мы к ним на поклон притащились. Вот и панночка здесь, – самая спесивая, наверное. Ну, да, почти красавица. Может даже с Никой сравниться, но смотрится неживой статуей, и поэтому никаких добрых чувств не вызывает. Холодная красота и в Африке холодная.
Перестал я разглядывать панночку, и стал прислушиваться к тому, что посол зачитывает. Небось, Кемскую волость просит? Нет, ту свеи наверняка захотят. Поговаривают, что ляхи по простоте своей душевной желают заполучить наших воинов в виде своеобразного экспедиционного корпуса для завоеваний соседних земель. А сами-то сколько выставят? Ну да, ну да, они же маленькие и всё у них маленькое, кроме тщеславия и амбиций. Эта информация, – про экспедиционный корпус, – была непроверенной, но вполне похожей на правду. Конкретности узнаем на Государственном Совете. Сейчас же посол поёт соловьём о том, как здорово, что все мы здесь сегодня собрались.
Хорошо, что эта речь, является формальностью, поскольку важный официальный текст ещё вчера был Елене Седьмой передан для ознакомления. Императрица произнесла в ответ несколько предложений, в которых уверялось о верности союзному договору. Обычные дипломатические словесные игры. Скучно! Теперь я полностью уверился, что надо мамашу оставлять в соправителях. Иначе, я челюсть себе когда-нибудь вывихну от зевоты. Странно, но зачем племянницу своего королька притащили, так и не было сказано. О ней вообще ни слова, будто бы и нет её.
Наконец объявили об окончании торжественного приёма и о предстоящем обеде. Ляхи чуть ли не бегом покинули залу. Теперь всем будет, что обсуждать.
Столы накрыли в малой приёмной зале. Оно и понятно, что такую толпу единовременно только там можно рассадить и накормить.
По древнему обычаю сейчас все расселись по старшинству. Не в смысле возраста, а по занимаемым должностям. Поскольку официально я ни министр и не глава департамента, то оказался в отдалении от императрицы. Ну вот, а говорили-то как красиво, что наследный принц – полноценный член Государственного Совета. Ага… три раза этот самый член.
И надо же было такому случиться, что напротив своего места увидел я панночку. Случайность? Не думаю! Ох, уж эти дипломатические игры. Когда все, кому надо, произнесли высокопарные слова, лакеи начали разносить яства. Почувствовалось оживление, и в воздухе постепенно начал усиливаться шум от разговоров. Я молчал и не очень-то вертел головой. Да и на кого смотреть. Молчала и Вероника, незаметно стреляя в мою сторону глазками.
Я помню эти игры из прошлой жизни, правда, не так уж и хорошо, но правило простое: кто первый проявил явный интерес, тот и проиграл. Так и сидели невозмутимо, будто едем в одном вагоне метро в утренней толчеи. Это не мешало мне наблюдать за поведением панночки, подмечая её манеру поведения. Рядом с ней сидел какой-то пан-таракан и старался невзначай обратить на себя внимание королевской племянницы. Изредка ему это удавалось, и надо было видеть улыбку, которая расплывалась по его гладко выбритой физиономии. Впрочем, я, наверное, несправедлив к этому молодому мужчине, ничего мне плохого не сделавшему. Наоборот, он помогает мне чуть лучше понять свою визави.
Примерно за полчаса получилось составить поверхностное мнение, нашёптывающее, что Вероника или играет девушку себе на уме, или просто смотрит на всех как на г...о. Очень хорошо, тем будет интереснее понаблюдать, как она вскоре будет подавать мне явные заинтересованные знаки. И когда это произойдет? Да завтра на балу. Ведь если её сюда послали очаровать меня, – а иначе зачем вообще она тут? – то ей придётся выйти из образа ледяной красавицы.
И вот тут я, сам того не ожидая, выкинул очередной фортель. Подозвав знаком лакея, я показал ему, что хочу выйти из-за стола. И когда он отодвинул стул, просто удалился из залы. Ха-ха! Интересно, сколько времени некоторые будут надеяться, что вышел я ненадолго?
***
Утром пришёл лакей от императрицы. Меня срочно зовут присутствовать на Государственном Совете! С чего это, вдруг? Расспрашивать слугу нельзя, так что пришлось пойти. Встретили меня многие далеко не дружелюбными взглядами.
– Ваше Императорское Высочие! – недовольно произнесла Елена Седьмая. – Вы забыли про сегодняшний Совет?
– А зачем мне о нём помнить, Ваше Императорское Величие? – деланно удивился я. – На вчерашнем обеде я сидел среди тех, кто не имеет никаких должностей ни при дворе, ни в государстве.
Молчание было мне в ответ. Министры застыли в тех же позах, что и статуи египетских фараонов и смотрели прямо перед собой. Никто и вздохнуть не смел.
– Ваше Высочие, – сказала императрица, – мы сейчас обсуждаем послание от поляндского короля, а не ваши обиды. Сядьте и слушайте.
Пришлось подчиниться, хотя очень хотелось озвучить некоторые заготовленные тезисы. Услышанное далее для меня не было сюрпризом. Король поляндский Август Девятый просил сорок
