— Заболталась, — эхом отозвалась Анита.
Смеркалось. Уже и Игнац пришел из своей оранжереи и сидел в гостиной, в который раз перелистывая иллюстрированную энциклопедию цветов.
— Не случилось ли чего? — пробормотал он, а Лизе и Аните отчего-то сделалось зябко.
— Пойду в печку дров подброшу, — сказала Анита и ушла в кухню.
И почти тут же услышали они скрип колес их рабочей повозки.
— Колеса смазать надо, — вроде самому себе заметил Игнац, и в голосе его прозвучала радость.
Не сговариваясь, все трое выбежали на крыльцо.
Василиса медленно, словно на ее плечах лежал тяжелый груз, сошла с повозки и побрела к крыльцу.
— Игнац, я привезла тебе рассаду. Анита, вытаскивай свертки в кухню, потом разберем… А мы с пани Вандой должны поговорить наедине…
Она прошла мимо Лизы не поднимая глаз, но и не останавливаясь, так что той ничего не оставалось, как последовать за вестником, как она догадалась, недобрых новостей.
Василиса лишь зашла на кухню и, откинув с головы теплый платок, жадно выпила кружку молока. Лиза молча постояла у дверного косяка и опять пошла следом за своей подругой по изгнанию туда, где они обе уже привыкли уединяться, — в библиотеку.
— Плохи дела, Елизавета Николаевна, мужайтесь!
Признаться, я всю дорогу думала, как помягче вам о случившемся рассказать? Так ничего и не придумала.
Нет в моем запасе нужных слов. Люди считали, что князь Поплавский остался вдовцом, а на самом деле вы стали вдовой.
— Я знала, я чувствовала… — прошептала Лиза. — Его убили кинжалом?
— Да. Кто — неизвестно. Официальные власти считают, что его убили грабители. Хотели обчистить карманы, но их кто-то спугнул…
— На пороге дома его новой пассии?
— Можно подумать, вы там присутствовали. Именно у ее дома. Станислава уже успели похоронить. Если бы не оттепель, мы бы узнали обо всем раньше.
— Что толку, я все равно не смогла бы присутствовать на похоронах, — с горечью произнесла Лиза. — Никогда не думала, что моя выдумка насчет мнимой смерти обернется такой стороной…
— Она вообще обернулась крахом! — вырвалось у Василисы. — Я ведь вам еще не все сказала…
— Что-то случилось с сыном? — В голосе Лизы послышалось рыдание. — Говорите, Васа, не тяните, что может быть хуже?
— Дело в том, — начала медленно и устало рассказывать Василиса, — что, поскольку вы официально умерли, наследником становится ваш сын, а раз он еще малолетний, то нужно было срочно найти опекуна… К счастью, точнее, к несчастью в Кракове как раз гостила двоюродная сестра Станислава по отцу. Она ненадолго приехала из Англии, и тут случилась беда со Станиславом. Кузина быстренько все оформила, оставила управляющим в замке своего человека…
— А как же Юзеф?
Лизу нисколько не интересовала судьба бывшего управляющего, но она инстинктивно пыталась отдалить ту страшную весть, которую Василиса никак не могла ей сказать.
— Не знаю, — пожала плечами рассказчица, — наверное, его преемник какую-нибудь работу ему подыщет… Кузина Поплавских — кстати, у нее та же фамилия — забрала ребенка и уехала во Францию…
— Во Францию?! — закричала Лиза и упала в обморок.
Пришла она в себя от того, что Василиса поднесла к ее лицу нюхательную соль.
— Известно, где во Франции она живет?
— Неизвестно. Кузина живет в Англии, а во Францию она поехала в гости. Говорят вроде, она собиралась навестить кого-то из родственников в Испании… Точно никто не знает, даже управляющий. Он вообще мог ничего мне не рассказывать, но, поскольку я — крестница бабушки Данилы, а значит, человек не посторонний, Марек — так зовут управляющего — очень хорошо меня принял…
— Господи, я потеряла сына! За что ты меня так караешь?
Горе Лизы было безмерно. Она даже думала, что пока не в силах осознать, насколько оно огромно.
Словно в момент она оглохла и ослепла, потому что для нее затихли звуки и погасли краски. Остался один вопрос: «Что же мне делать?»
— Прежде всего — взять себя в руки! — жестко заговорила Василиса. — Вашего сына мы найдем. Рано или поздно Беата Поплавская вернется в свое поместье в Англии, адрес его я у Марека вызнала.
— Правда?! — Охвативший Лизу ужас от мысли, что она больше никогда не увидит своего сына, отступил, так что она обрела возможность трезво мыслить. — А Марек хотя бы приблизительно знает, когда эта Беата вернется?
— Знает. Примерно через полгода.
— Да что же это такое! — заплакала Лиза, но уже не слезами истерики и отчаяния, а горя, которое было небезнадежным. — С тех пор как в нашем доме в Петербурге появился Станислав Поплавский, я не знала ни радости, ни любви, а теперь лишилась даже возможности быть рядом с собственным сыном!..
Погодите, значит, после моего сына эта Беата — единственная, кто может претендовать на наследство Станислава?
— Можно сказать, так, — нехотя кивнула Василиса, не желая поселять в сердце княгини еще большую тревогу. — Но Марек заверил меня, что пани Беата — женщина добрая и набожная и она ни за что не станет причинять ребенку какого бы то ни было вреда.
Каким бы слабым ни было утешение, но Лиза решила последовать совету своей подруги и не спешить с выводами и решениями. Гоняться за Беатой по Франции и Испании? Но будет ли от этого толк? Может, и вправду лучше подождать, когда она вернется в Англию, и тогда предпринимать попытки увидеть сына?
— Утро вечера мудренее, — сказала Василиса, со вздохом поднимаясь из кресла. — Сколько же я верст сегодня проехала — и не сосчитать! У меня есть корень валерианы. Если пожелает вельможная пани, я его заварю…
— Мне не требуется ни нарочного сна, ни забвения, — отказалась Лиза. — Мне нужно лишь побыть одной и подумать, почему несчастья сыплются на меня, как горох из мешка?
В своей комнате она легла на кровать, как была, одетая и попробовала привести в порядок свои мысли.
И первая же мысль была о том, что она… так и не прочла письма своей подруги Милочки, которое Станислав унес с собой, а когда она попыталась взять его у супруга, он без заминки ответил, что где-то его потерял…
«Странно, — подумала Лиза, — что я думаю не о сыне, с которым неведомо когда доведется встретиться, а о каком-то давнишнем письме!»
Наверное, все-таки детей от матерей нельзя отнимать надолго, потому что в таком случае чувство материнства как бы притупляется. Ругай себя не ругай, а горечь разлуки с ребенком она ощущала не так остро, как должна бы…
«Когда у меня родится дочь… — опять мысленно сказала себе Лиза и подивилась, почему к ней уже во второй раз приходят мысли о дочери. От кого она может родить эту самую дочь? — Так вот, когда у меня родится дочь, я ни за что не отпущу ее от себя и буду кормить грудью столько, сколько придется, потому что и кормление сближает мать и дитя. Никакой кормилицы!»
