метафизики", за исключением, возможно, двух или трех - "и даже они не были хорошими", по словам Олдингтона. Но в Париже, в ранние часы 16 июня 1930 года - срок конкурса только что истек - невидимая рука просунула под дверь кабинета Кунарда папку, на которой от руки были написаны слово "Whoroscope" и имя "Samuel Beckett". Ни Кунард, ни Олдингтон не знали имени, но уже через четыре-пять строк поняли, что перед ними поэма, обладающая странной, резкой жизненной силой, поэма, которая смотрит вам прямо в глаза, даже отказываясь объяснять. Загадочная, местами неясная", как выразился Кунард, девяносто восемь строк эрудированной научной мысли эпохи Возрождения, смешанной со звенящей непосредственностью, и все это озвучивает раздраженный Рене Декарт, ожидающий, когда ему подадут яйцо, которое, как он настаивает (такова была его склонность), должно было быть снесено от восьми до десяти дней назад. В компании Cunard сказали, что должны быть примечания. Беккет (ему было всего двадцать три года, и он был в восторге от перспективы печататься и 10 фунтов наличными) согласился, возможно, представляя себе свои скудные примечания как пародию на (уже пародийные) примечания в конце "Пустой земли" Т. С. Элиота (1922), примечания, которые открывают люки, стремясь привести нас к свету.
Печатный экземпляр книги Сэмюэла Беккета "Хороскоп" (1930), в комплекте с оберткой.
Книга "Whoroscope" была напечатана компанией Cunard на тонкой бумаге Vergé de Rives шрифтом Caslon 11 пунктов, с более мелкими примечаниями, и переплетена между тусклыми алыми обложками: 100 подписанных и 200 неподписанных экземпляров были выставлены на продажу по цене 1s и 5d соответственно (подписанные экземпляры сегодня продаются за £7,500). Белая полоса, обернутая вокруг брошюры, объявляла ее лауреатом и "первой отдельно опубликованной работой" Беккета, а копия поэмы была помещена в витрину магазина Cunard's Hours Press на улице Генего.
Беккет был в Париже, учился в Высшей нормальной школе - в глубине Декарта - и занимался исследовательской работой для Джеймса Джойса. Джойс давал ему задания вроде перечисления названий всех рек Европы. Это было за двадцать лет до того, что Кунард назвал "впечатляющим и заслуженным" взлетом славы Беккета.
Беккет вспоминал обстоятельства публикации "Hours Press" в письме к Кунарду в 1959 году, рассказывая о том, как он написал первую половину поэмы вечером 15 июня
Перед ужином, в Cochon de Lait ("Молочный поросенок"), выпил салат и шамбертен, вернулся в Эколь и закончил его около трех часов ночи. Затем спустился на улицу Генего и положил его в свою коробку. Вот такие были времена.
Мне нравится простое восхищение биографа Беккета Джеймса Ноулсона: "Это поразительное усилие для любого человека, независимо от того, насколько он умен, создать его за несколько часов". Примечательно и то, что компания Cunard так сразу заметила талант неизвестного студента и сама напечатала поэму, положив начало тому, что стало карьерой Беккета.
Журналист и редактор Сэмюэл Патнэм лишь слегка преувеличивал, когда говорил, что "немногие люди были поняты более превратно, чем Н.К.". Это непонимание отчасти объясняется тем, что жизнь Кунард, кажется, распадается на контрастные, кажущиеся непримиримыми этапы. До конца 1920-х годов ее жизнь в Париже и Лондоне выглядит как тривиальность в аристократическом масштабе. "Первое и мгновенное впечатление, - вспоминал издатель и романист Кеннет Макферсон, - волнующая, пунктирная тигрица-дракониха". К концу 1920-х годов Кунард (как писал Гарольд Актон) "перерыла множество слоев общества, чтобы найти лишь крошащийся фундамент", а с начала 1930-х годов она начала вести бесстрашную жизнь левого политика, рискуя своей жизнью и, конечно (не то чтобы ее это заботило), своей репутацией в борьбе за исправление политической несправедливости в виде гражданских прав чернокожих, а также в борьбе против Франко и испанского фашизма. "В средние века, - писал Актон, - Кунард "стала бы мистиком", и в ней совершенно точно есть что-то от Марджери Кемп из XIV века". Уинкин де Ворд напечатал бы ее жизнь, если бы хронология позволяла. Этот этап был отмечен верой Кунард в политическую силу печатного слова: ее антология "Негр" (Wishart & Co., 1934), изданная полностью за счет Кунард (около 1500 фунтов стерлингов), представляла собой 800-страничную энциклопедию африканской диаспоры с 385 иллюстрациями и эссе о черной истории, культуре и политике, написанными, среди многих других, Лэнгстоном Хьюзом, Эзрой Паундом, Теодором Драйзером и Зорой Нил Херстон. Сэмюэл Беккет предоставил переводы французских материалов, а Кунард считала себя "создателем", направляющей рукой международного коллектива, работающего с горячей энергией, несмотря на письма ненависти. Книга Кунард "Авторы принимают сторону испанской войны" вышла в виде специального выпуска журнала Left Review в 1937 году и содержала ответы 137 интеллектуалов на ее вопрос об их позиции в отношении Испании, включая чернокожих интеллектуалов Маркуса Гарви, Джорджа Падмора и К. Л. Р. Джеймса: 126 были за республику, пятеро - за Франко (Эзра Паунд сказал: "Испания - это эмоциональная роскошь для банды тупоголовых дилетантов"), а шестеро придерживались нейтралитета. И снова Cunard продолжал работать, несмотря на то что получал ответы, подобные ответам Джорджа Оруэлла, который, надо полагать, не стал бы писать это человеку:
Пожалуйста, перестаньте присылать мне эту чертову ерунду... Я не один из ваших модных трусишек вроде Одена или Спендера, я полгода пробыл в Испании, большую часть времени воевал, сейчас у меня пулевое отверстие, и я не собираюсь писать всякую ерунду о защите демократии или о галантном маленьком человеке.
Часовая типография Кунара в сельской местности Реанвиля, а затем Парижа в 1928-1931 годах, где Кунар набирал шрифт, печатал вручную, упаковывал и распространял то, что стало важным каноном из двадцати четырех модернистских произведений, стала важнейшим мостом между этими двумя мирами аристократического распада и политических обязательств. Доводы в пользу важности Кунарда для истории книги сводятся к тому, что эта типография является исключительным примером и сама по себе, и как предприятие, характеризующее расцвет движения малой прессы в 1920-1930-е годы в целом: группа типографий, черпавших вдохновение в работе Уильяма Морриса в Келмскотте, Томаса Кобдена-Сандерсона в "Довз Пресс", а до них - в Strawberry Hill Press Хораса Уолпола, основанной в 1757 году. По сравнению с этими ранними экспериментами, движение малых типографий 1920-1930-х годов делало меньший акцент на физической книге как объекте изобразительного искусства, на ранних текстах, таких как Чосер и Шекспир, и на медленных, даже средневековых моделях ремесла - вспомните эти "позднесредневековые" застежки на книгах Морриса XIX века. Эта итерация 1920-30-х годов была больше озабочена печатанием новых модернистских произведений и включала в себя издательство Лоры Ридинг и Роберта
