Глаза распахнул мгновенно. И взгляд, полный ярости, хмурый, напряженный.
– Вспомнил? – наваждение схлынуло, возбуждения больше никакого, я просто была до безумия зла на него. – Приятно, когда твоим мнением не интересуются, а, Сонхейд? – начала я срываться. – Или, может, очень приятно возбуждаться вопреки собственному желанию?
Ни слова в ответ.
Только взгляд становится все более злым.
– А еще знаешь, что меня бесит? – почти крик. – Когда ты трогаешь все, что вздумается, абсолютно не интересуясь, хочу я этого или нет! И, кстати, может, стоит наглядно продемонстрировать, каково это, а?
Рывком села ниже, не глядя на оборотня, начала зло развязывать халат, и…
– Ким, – голос прозвучал хрипло и глухо, – не смей!
Усмехнулась, а затем, глядя ему в глаза, раскидала полы халата, обнажая все, что скрыто. И не глядя, потому что взгляда от потемневшего лица Сонхейда не отрывала, повела пальцами по напряженному каменному животу, ниже, по кости, еще ниже…
Судорожный вздох альфы, мое затаенное дыхание, и подрагивающие пальцы скользят по обжигающе горячей плоти. Я не смотрела туда, мне с избытком хватало невероятно захватывающего зрелища – Сонхейд!
Теряющий контроль Сонхейд.
Его грудная клетка хаотически вздымалась, глаза вдруг стали темными, почти черными, ноздри трепетали, смуглая кожа приобрела какой-то бронзовый оттенок, губы сжаты, могучие руки сжались в кулаки с такой силой, что проступившие вены, казалось, сейчас лопнут. И взгляд… какой-то затягивающий… невероятный. И он осматривал меня всю, скользя взглядом по груди, шее, губам, снова по шее вниз, вдоль ключиц, ниже, по каждой груди, еще ниже, словно лаская живот, и ниже, вглядываясь туда так, словно уже имел меня.
– Сонхейд! – Я дернулась, инстинктивно прикрыла ладонью черное кружево.
Темный звериный взгляд, с трудом оторвавшись, поднялся выше. Наши глаза встретились. В следующее мгновение оборотень улыбнулся. Хищно, опасно, зловеще как-то. И эта его демонстрация превосходства окончательно лишила меня страха.
– Кажется, кто-то возбужден? – Я сжала то, что уже с трудом сжималось, активно демонстрируя степень каменного желания Сонхейда.
Он не ответил. Впрочем, ответ тут и не требовался. И я, отпустив удерживаемое, потянулась, впиваясь ноготками в напряженные мускулы.
Дернулся. Но плевать совершенно. И коснувшись его губами, я прошептала:
– Жаль, разговора не вышло, Сонхейд. Зато месть за вчерашнее получилась просто замечательная. Вот полежи тут, весь возбужденный, и, может, поумнеешь.
После чего выпрямилась, окинула его насмешливым взглядом, встала, перешагнула через оборотня и спрыгнула с кровати.
Позади царило напряженное молчание.
Не оборачиваясь, подхватила заранее оставленный на стуле халат, надела и, завязывая пояс, направилась к двери. Открыла, вышла в коридор, плотненько прикрыла дубовую створку.
Ощущения были не особо приятные, зато хоть отомстила гаду!
Но с ликованием ничего не вышло – почти сразу за дверью раздался рык и звон цепей.
И скрежет.
И скрип дернувшейся кровати.
Мысленно прикинула возможности цепей в мое запястье толщиной с возможностями Сонхейда, поняла, что он явно проигрывает, и, насвистывая, отправилась вниз, собственно, продолжить несостоявшийся ужин.
Шаг – и почему-то вспомнилось, что Сонхейд тоже ничего не ел. И то, что вернулся голодный и уставший; и почему-то стало его жаль. Надо было бы хотя бы покормить, а потом уже мстить с размахом. Решила, что покормить можно и сейчас, хотя бы немного.
С тяжелым вздохом повернулась, подошла к спальне, открыла дверь и… застыла на пороге.
Оборотень рвал наручники!
Молча, решительно, зло!
Стоя у кровати с раскуроченным изголовьем, с цепями, которые свисали с покореженных стальных обручей, и с выражением абсолютной ярости на лице.
– Господи… – Я выдохнула это совершенно неосознанно.
Сонхейд вскинул голову и посмотрел на меня. Злой, звериный взгляд сковал ледяным ужасом. Оборотень молча сорвал наручник… разорванный ободок из стали шириной в мою ладонь с глухим ударом упал на пол.
Следом полетел второй.
А альфа, не отрывая от меня нехорошего взгляда потемневших от ярости глаз, повел плечами, затем с хрустом размял шею и усмехнулся.
Злая усмешка. Жестокая. Хищная.
Движение, четкое, резкое, отточенное – и он стал на шаг ближе.
Еще движение – халат упал на пол, открывая зверя во всей красе. В ужасающем блеске мощи, силы, ярости! Не прикрытой ничем. И оставленные моими ногтями кровоточащие царапины придавали его облику нечто кошмарное.
– Твою мать… – голос осип, меня начало потряхивать.
Трясти от ужаса!
Зверь не произнес ни слова, ни звука. Только глаза хищно прищурились и осанка чуть-чуть изменилась. А затем Сонхейд медленно, двигаясь плавно, с ленивой грацией хищника двинулся ко мне…
Это оказалось последней каплей!
С диким воплем я отшатнулась, захлопнула дверь и бросилась бежать. И почти сразу услышала, как отлетела, грохнулась о противоположную стену и упала дверь. И даже не оборачиваясь, точно знала – оборотень мчится за мной!
Бесшумно, беззвучно, уверенно и абсолютно точно превышая мою скорость.
Доигралась!
Туфли сбросила, повернув к лестнице, едва не свалилась и задержалась на мгновение, пытаясь сохранить равновесие… Горячее дыхание на моей шее подействовало куда сильнее любого из допингов! Увернулась, метнулась вниз, опрометью сбегая по ступеням, лавируя между приоткрытыми дверями, стремясь куда-нибудь подальше от взбешенного Сонхейда.
По галерее второго этажа я бежала, хватая ртом воздух и не слыша ничего, кроме своего срывающегося дыхания! Не успела затормозить перед лестницей, ведущей в холл, налетела на перила…
А отпрянуть уже не смогла!
– Далеко убежала? – прижимая сильным горячим телом к деревянному поручню, хрипло спросил оборотень.
Я вцепилась в перила, тяжело дыша, в ушах шум, перед глазами все поплыло.
– Знаешь, – хриплый шепот у виска, – наверное, стоит показать тебе то, что я уже и так знаю.
Одна рука сжала мою шею, вторая нарочито медленно устремилась вниз по спине, властно, уверенно скользя всей ладонью, опустилась ниже, мимоходом поглаживая, а затем пальцы, отодвинув край белья, вторглись между моими ногами…
И я поняла, что хотел показать Сонхейд.
– Ты мокрая, Ким, – его губы спускаются к уху, легко прикусывают, – мокрая, горячая, моя…
Треск порванного белья – и, заставив прогнуться ему на встречу, оборотень резко вошел в меня.
Свой хриплый, полный наслаждения стон я удержать не смогла. Меня совершенно невероятным образом заводило все – его властность, его сила, его запах, его сильное мускулистое тело, моя разгоряченность после бега, медленно высвобождающий из своих тисков ужас и то предвкушение, что уже разливалось во мне ожиданием удовольствия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
