Инали ползла к проводнику. Подтягивалась на руках. Удар, сразивший дриад, еще не коснулся ее. Все-таки полноправная Великая Мать.
— Маора, остановись! — в отчаянии кричала она, закрываясь щитами от новых толчков глухой ненависти. «За что ты наказываешь нас, доченька? Где я не досмотрела? В чем была неправа…» Запоздалое раскаяние…
Вдруг, глухой пустой голос из воздуха. Без вкуса. Прозрачный и фантомный, вгрызающийся в нервы:
— Я не хотела… Спаси меня, мама! Или… убей!
Свое дитя… Плоть от плоти… Выстраданного первенца… УБИТЬ?!
Территория эльфов. Ночь этого же восхода.
Смейся и пей, эльфийский народ… В хороводе глумливых лиц. Пой и танцуй, молодая супруга… Под хохот открытых ртов и звон хрустальных бокалов. Кружись, счастливая прелестница, в объятиях партнера с раскрасневшимися щеками и ярким блеском в карих глазах… Кружись… Пока еще держат ноги в белых туфельках с жемчугами…
Не думай о жадном взгляде… Прожигающем спину. Это нервы. Не к месту расшалившаяся фантазия. Волнение перед желанным первым разом. По любви…
Что может сотворить белокурая девчушка? Подлить отравы? Поссорить? Зачем это ей? Все правильно — незачем. Что тогда означает быстрое мелькание розового язычка меж пухлых губ? Отрешенно-нездешнее выражение лица, как будто через его черты проступает другая безобразная сущность?
— Все хорошо, милая? — новоявленный супруг прижал молодую эльфу к себе.
— Да… — неуверенно: и беспокоить не хочет, и держать сомнения при себе все труднее и труднее.
— Тогда продолжим танец! — и мужчина лихо увел ее в хоровод мельтешащих тел.
Касилла бродила среди гуляющих на празднике эльфов. Боялась. Не сдержаться и раньше времени взять принадлежащее ей по праву. Искушение так велико, но еще больше желание испить полный букет эмоций разумного существа. Прочувствовать насыщенные оттенки пьянящего аромата жизни. Воспоминания на чувственном пике будут лучше, живее, и ее собственное бытие на краткий вдох перестанет быть иллюзорным. Акварельным наброском на фоне красочных неповторимых полотен Мастеров.
Гномка, решив повременить, ушла немного в сторону, но продолжала наблюдать за основным блюдом будущего торжества — красивой эльфой в ярко-зеленом платье.
— Посмотри… Вокруг столько жизни… — рядом опустился Нан. — Ты хочешь отнять это у них?
— Не представляешь, насколько сильно мое желание… — ответила Кассила. Их давний спор. Без начала и конца. Без середины. Компромисса…
— Я предупреждал тебя…
— Я не послушалась… Ты не остановишь меня! — торжество. Чего и над чем? Они прекрасно осведомлены о пристрастиях друг друга.
— Не в эту ночь.
«Упрямый мальчишка. Когда же он поймет, перестанет стоять на пути, препятствуя, вместо того, чтобы присоединиться и разделить…»
— Опять удовольствуешься теми, кого и существом-то назвать нельзя! Огрызками! — разъярилась девушка. Для чего копаться в отходах, когда лучшее валяется под ногами, и никто на него не претендует?!
— Я беру тех, кто наименее ценен, — Нан не повышал голоса. Зная бесполезность своих попыток, он продолжал их совершать одну за другой… Он может разрешить себе потратить на это всю вечность…
— Ценен? — девушка приблизилась к брату. — А себя ты не ценишь… Ты плюешь на себя! И на меня тоже! — такие разные… Почему их не создали идентичным отражением друг друга?
— Я не могу себя ценить. Меня нет. Я не существую, как и ты. Мы оба сумрачное порождение магии. Частички Создателя, диаметрально противоположные по полюсам… Нас даже мертвыми назвать нельзя. Не подходит… — ровный тон, не выражающий ничего. Сухое изложение фактов.
— А что тебе мешает тебе жить? Бери! Вот оно — на блюдечке! — скривилась гномка. «Уже можно начать свое коронное выступление, а мешают…»
— Крохи… Которые не принадлежат нам. Я хочу свое… — Нан завис над землей и наградил сестру пристальным взглядом.
— А я — нет! Для чего мне жалкие триста-пятьсот циклов, слабое вонючее тело, которое требует постоянного ухода, заботы и медленно уничтожающий всякую прелесть существования быт?! А потом… Ничего! В конце нет ничего! Кому, как не нам с тобой знать это! — одна сторона монеты. Она упорствует. Не изменит точку зрения и предположения. Из-за страха попробовать. А вдруг окажется не так, как оно выглядит? Женщины… Уверены только в том, что уже потрогали руками.
— Кому, как не нам, знать, что это не так…
— Хватит! Надоело! Не трогай меня! Не учи! Хватило одной! — огрызнулась Кассила. Впрочем, уже не совсем она.
— Послушай себя. Ты говоришь, как разумное существо. Ты носишь тело. Ты живешь среди них. Ты уничтожаешь ради собственного удовольствия себе подобных… Ты уже неотличима от них… — высказал свое мнение парень.
— Я тебе покажу, чем я отличаюсь от них! — разъярилась девушка. — Смотри и наслаждайся, как наслаждаюсь я! — она захохотала. Резко. Громко. Грубо. «Продажная девка…»
Грудой упало изящное тело. Очерченная белым женская тень неспешно двинулась в сторону праздника.
— Нет… Я же ясно сказал — не в этот раз… — Нан растворился…
Что есть расстояние для того, кто создавал его? Один шаг «от» и «до».
«Мама…» — затерянная просьба среди отражений звезд в умиротворенном знойным штилем море. «Мама… Ты нужна мне…»
Риина вздрогнула и открыла глаза.
— Нан? — тихонько позвала она, освобождаясь от объятий альва. Зашипела, когда крепкой рукой он остановил ее, задев свежие царапины на плечах. — Пусти! — сильнее дернулась девушка.
— Куда? — проснулся Сойварраш, но тут его взгляд упал на окно хижины, за которым маячил сверкающий силуэт. — Тварь! — зарычал он и прыгнул, нашептывая формулу заклинания подчинения.
— Сойварраш, не надо! Он на нашей стороне! — магия осела пылью, разбившись о ледяную стену. — Я вернусь, — бросила она и упала на руки ночного визитера…
Они вывалились прямо посреди беснующейся толпы. Эльфы метались по поселению. Спасались от невидимой угрозы, но она все равно выхватывала их из потока, и вот еще одна ледяная скульптура открыла рот в немом крике о пощаде. Не услышанном…
Девушка отбежала в сторону, чтобы не быть затоптанной обезумевшими сотворенными, которые видели притаившегося врага в друг друге и самих себе. Пока Риина соображала, что происходит, еще несколько прекрасных памятников паники застыли навечно, обратившись в лед.
— Кто ей нужен? — спросила девушка, пытаясь перекричать шум бойни.
— Эльфа… — Нан указал на женщину в роскошном запачканном грязью платье. С растрепанной прической и взглядом, переполненным ужасом и обреченностью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
