и Азабаде.
А уже из этих городов местные товары, в виде шелков, благовоний, зеркал, специй, масел и красок, уникальных даже для Вольных городов, везлись на запад, где превращались в золото, оседающее в моих рундуках.
По сути, я изобрел местный Золотой треугольник. Сначала железо, еда и другая бижутерия, необходимая для жизни в суровых краях, везлась в Скагос, Перешеек или застенье, где обменивалось на уникальное зверье и товары. После все это отправлялось на восток, в богатые торговые города, где и обменивалось на предметы роскоши.
Хотя, когда я говорил про Золотой треугольник то немного (кому я вру — очень сильно) преувеличил. Этот маршрут работал лишь благодаря трем факторам — эксклюзивным и редкими диковинками, постепенно перестающие ими быть из-за насыщения рынка, моей предусмотрительности, заключавшейся в покупке исключительно самцов, делавшей невозможность разведения зверей и самое главное — в варгах. Только благодаря Волкану, Сигрид и еще одному пареньку, подобранному в застенье в мой третий визит туда, мои корабли избежали десятков пиратских засад и погонь, сотен сильнейших бурь и штормов и тысяч других ситуаций, грозивших нам полным уничтожением. Для примера многие мои матросы хвастались в тавернах, что восемнадцать раз огибали Валирию и не потеряли ни одного корабля, а другие моряки лишь над ними ржали, как над самыми нелепыми шутами, или крутили пальцем у виска, смотря как на самых последних идиотов.
Но всему приходит конец — за четыре года бесконечного плавания я посетил все страны существующей ойкумены, за исключением островного Иббена и Ленга, подземного Н’гая, дикой Моссовии, и таинственного Асшая. И этого мне хватило с лихвой. Я устал.
Как устал и Оберин, тоже перенасытившийся приключениями. По его словам он свою главную цель — повидать мир и переспать со всеми женщинами (и мужчинами) существующих народов, выполнил и теперь хочет домой. В родной Дорн, к старшему брату и сестре, к маленькой дочери и племяннице, которую он жуть как сильно хочет увидеть.
И я был с ним согласен. Все приготовления уже были завершены и оставался последний этап — разговор с принцем Дорна Дораном Мартеллом.
Так что заскочив в Волантис и забрав там трехлетнюю Нимерию (и не увидев ту куртизанку, которая по словам Алькаро не могла выйти ко мне по причине здоровья), моя эскадра, груженная самыми дорогими товарами со всего Волшебного Востока, отправилась к Солнечному копью.
Глава 21
Темпер
Конец 277 год от З. Э.
Замок Ковчег песков,Солнечное копье
Я уже второй раз оказался в Солнечном копье, но все равно поражаюсь этому невероятному контрасту. Вестерос, Семь Великих королевств, земля рыцарей и их леди, чести и достоинства, замков и турниров, и тут трах бабах — одно из королевств по своей архитектуре, одежде и обычаям не слишком сильно отличимое от древней Персии, на Земле. Конечно здесь есть свои особенности, типа звания лордов, наличия рыцарского сословия и веры в Семерых, но они не слишком сильно заметны, очень органично вписываясь в местный колорит.
Мои корабли прибыли в гавань Солнечного копья сегодня утром, и уже в полдень из главной резиденции Мартеллов к нам поступило приглашение на приём. Пошли лишь я, с повешенным на спину двухметровым футляром из красного дерева, и Оберин, со своими дочерями Нимерией и Обарой. Дорнийский принц был так рад возвращению домой, что чуть ли не вприпрыжку шел по уже знакомым улочкам и проходам, под мои и Обары смешки.
Сам дворец Мартеллов больше всего напоминал мне химеру, сделанную руками двух различных архитекторов. И если в самом начале, когда наша небольшая компания пересекла главные ворота, она казалась извилистой, с витиеватыми узорами и украшениями, выточенными из камня и желтого мрамора, то на подходе к донжону стали все чаще попадаться идеально ровные коридоры, остроугольные амбразуры и старые даже на вид квадратные строения, свойственные больше архитектуре андалов, а не ройнаров. Смесь культур, произошедшая из-за Нимерии, до сих пор видна невооружённым взглядом.
Оберин привел нас в знаменитую Башню Солнца, соседствующую со своей сестрой-двойняшкой Башней Копья, из-за которой в древности Солнечное Копье и обрело свое нынешнее название. Увенчанная громадным куполом из хрусталя с позолотой из белого золота, вблизи она и вправду напоминала маленькое белое солнце, каким-то чудом оказавшееся так близко к земле.
Пройдя вслед за младшим дорнийским принцем еще несколько проемов наверх и, подвергнувшись очередной проверке на наличие оружия (один из этих дуболомов, с секирой, не уступавшей моей, даже попытался отнять футляр, но получил немного грубый словесный отказ в виде нескольких валирийских ругательств), вошли в гигантский солярий.
Освещаемый всеми цветами радуги, с помощью купола башни, и обставленный изысканой мебелью из самых дорогих пород дерева (я узнал квохорскую золотую сосну, застенный белый кедр и волантийское фруктовое дерево) и мрамора, кабинет Дорана Мартелла, как и любого Грандлорда, одним своим видом внушал своим посетителям, что хозяин этого места человек могущественный и не обделенный властью.
И это ощущение быстро испарилось, стоило Оберину пройти лишь пару шагов внутрь комнаты.
— Братец! — С громким криком в него влетела черноволосая хрупкая девушка, судя по всему бывшая Элией Мартелл — старшей сестрой Оберина, которую он просто обожал, и единственной принцессой Дорна. — Наконец-то ты вернулся!
— И вернулся надолго, сестренка! — Так же радостно сказал дорниец, закружил юлой девушку по залу, совершенно не обращая внимания на еще четырех присутствующих в солярии людей.
Самым старшим из них был тридцатилетний худой мужчина, одетый в простой белый халат, с солнечной вышивкой, и белую арафатку, полностью прикрывающую голову, оставляя открытым лишь лицо с добрыми карими глазами, прямым носом и небольшой щетиной, об которую с удовольствием терлась его дочь. Арианна Мартелл, пока единственный ребенок в своей семье, одетая в красивое оранжевое платьице, нежилась, сидя на коленях у своего отца — принца Дорана Мартелла. Уже сейчас я могу сказать, что будущая принцесса и правительница Дорна вырастет в невероятную красавицу. Прямо как ее мать.
Леди Мелларио, родившаяся в Норвосе и там же встретившая своего супруга, сидела в плетеном кресле рядом с принцем и внимательными глазами изучала нашу «веселую» компанию (особенно меня с Нимерией и Обарой, от стеснения спрятавшихся за
