Внезапно Гастингс неведомым образом поняла, что муж совсем близко, где-то затаился и ждет. Он не смеет приблизиться, иначе могут погибнуть Марджори с Элизой.
Де Лючи зашептал что-то на ухо Марджори, та отрицательно покачала головой, и он замахнулся. В тот же миг, схватив в охапку девочку, Марджори упала на землю и скатилась с утеса в пропасть. Лишь одинокий крик Элизы еще висел в воздухе. Гастингс застыла от ужаса. Марджори убила себя и ребенка? О Боже, просто в голове не укладывается! Гастингс взглянула на своего врага, который наконец обернулся в ту сторону, где только что стояли Марджори и его дочь. И равнодушно пожал плечами. Что он сказал Марджори? Что она ответила, вызвав новую вспышку гнева? Какая угроза заставила ее пойти на самоубийство?
Несмотря на то, что Гастингс обдумала все последствия, она уже не могла сдержаться. Он в ответе за те несчастья, которые сыпались на них в последнее время. Чудовище, безумец. И она бросилась на него с поднятым кинжалом.
Де Лючи схватил ее за руку, но Гастингс оказалась на удивление сильной, а гнев утроил силу. На помощь уже мчался Бимис, но борьба происходила у самого края бездны.
Бимис кричал, чтобы Гастингс отступила назад, но противники вцепились друг в друга мертвой хваткой, и кинжал неумолимо приближался к черному сердцу негодяя.
Внезапно Гастингс ощутила, что острие пронзило тунику и легко вошло в тело, однако Ричард продолжал сопротивляться, рыча от бессильной ярости. Гастингс посмела ударить его кинжалом. Теперь она умрет.
Внезапно кто-то схватил ее за локоть. Она скосила глаза и была потрясена увиденным. В этот миг де Лючи рванул Гастингс к себе, и она отчаянным усилием всадила кинжал еще глубже. Безумец с воем отшатнулся и, чувствуя за спиной пустоту, успел в последнюю долю секунды ухватиться за Гастингс. Она поняла, что это конец, и, летя в пропасть, выкрикнула имя мужа.
На глазах у Северна оба, сцепившись в последнем объятии, исчезли в бездне.
— Нет!
Оставшиеся в живых бандиты поспешно бросали оружие, однако Бимис никого не пощадил.
— Нет!
Слетев с боевого коня, Северн помчался к обрыву. Он знал, что увидит Гастингс, распластанную на острых камнях внизу, но разглядел одного де Лючи. Наверное, ублюдок накрыл ее своим телом. Даже издалека видно, что мерзавец сломал себе шею.
Задыхаясь от горя, Северн метался по краю обрыва, выискивая место, пригодное для спуска.
— Северн!
Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. Господи Иисусе, разве он может слышать ее зов, если она разбилась насмерть, придавленная телом проклятого сумасшедшего. Бессильный гнев лишил его способности рассуждать.
— Северн!
Нет, ему лишь чудится ее голос, потому что он никак не может спуститься к ней, чтобы в последний раз обнять бездыханное тело.
— Северн!
— Милорд, это же Гастингс! Хвала святому Антонию, это она!
Северн упал на землю, свесился как можно дальше с обрыва и не поверил своим глазам. В нескольких футах от него шел узкий карниз, на котором лежала Марджори, а возле нее стояла на коленях Элиза. Обе держали за руки Гастингс, висевшую над пропастью.
— Северн, помоги нам ее вытащить. Обвязать Северна веревкой было минутным делом, и его начали осторожно спускать вниз.
— Ты жива, — без конца повторял он, пряча лицо в волосах жены. — Если бы этот сумасшедший убил тебя, я бы не пережил. Дай только вернуться домой, и я тебя придушу. Я люблю тебя, Гастингс. И накажу. В последний раз. Ты это заслужила, Гастингс. Ты должна быть наказана сверх всякой меры, Гастингс, в первый же солнечный день в нашем лесу. Клянусь всеми святыми, я люблю тебя.
— А я — тебя, — прошептала она, спрятав лицо у него на груди, а когда подняла голову, он увидел в ее глазах ужас от всего пережитого. Он ласково гладил ее по спине, а она говорила:
— Я убила его, Северн. Я ударила его кинжалом в грудь. А потом кто-то схватил меня за локоть. Я оглянулась и увидала на карнизе Марджори. Она старалась подтащить меня к себе, чтобы не дать мне упасть. Но он успел схватить меня, и я не смогла вырваться, тогда Марджори и Элиза в меня вцепились и спасли.
Северн коснулся ее живота. Он не перебивал, давал ей выговориться, выплеснуть накопившийся ужас. Наконец Гастингс вздрогнула всем телом и затихла.
— С нашим ребенком ничего не случилось, не бойся.
Северн только ошеломленно качал головой. Марджори, которая люто ненавидела Гастингс, спасла ей жизнь? Он не мог этого понять. Прежде всего он хотел спасти Гастингс. Ему и в голову бы не пришло заботиться лишь о ребенке. Нет, он хотел спасти Гастингс. Хотя бы ее одну.
Ощутив надежную опору под ногами, Северн изо всех сил прижал к себе жену.
— Больше никогда не спущу с тебя глаз, — пообещал он. — Никогда. Я люблю тебя, но ты не должна бросаться за меня в драку. Никогда. Если мне не удастся тебя удержать, то мое сердце когда-нибудь разорвется от страха и тревоги. Да-да, ты не выйдешь за порог нашей спальни. Можешь возиться со своими травами. Со временем я позволю тебе спускаться в зал, но лишь когда удостоверюсь, что тебе ничто не угрожает, и когда ты поклянешься, что больше не станешь бросаться на других с кинжалом. Ну, пожалуй, я бы не так боялся за тебя, если бы ты догадалась орудовать кинжалом подальше от того проклятого обрыва… Да, пожалуй, ты иногда можешь появляться в зале, получив мое разрешение, но там должен находиться и я. Ты поняла, Гастингс? Я больше не спущу с тебя глаз. Я люблю тебя, я готов тебя задушить. Идем скорее домой, я тебя задушу, а потом Ведунья должна убедиться, что ребенок не пострадал.
— Минуточку, Северн, — попросила она, целуя мужа в щеку и пытаясь сжать его так же сильно, как он сжимал ее. — Меня спасли Марджори с Элизой. Я должна их поблагодарить.
Северн неохотно отпустил жену и смотрел, как она подходит к стоявшей в стороне Марджори. Сэр Алан с несчастным видом топтался рядом. Элиза, рыдая, цеплялась за ее юбки.
— Ты спасла меня, — сказала Гастингс. — Ты это сделала, хотя никто тебя не заставлял. Ты схватила меня за локоть, давая понять, что я могу скатиться с обрыва и ухватиться за карниз. Ты поймала меня, когда я падала, не дала мне разбиться. Ты спасла также себя и девочку. Ты поступила замечательно, Марджори, хотя мне неприятно это говорить. Да, замечательно.
— Спасибо, Гастингс. Я с трудом вынесла эти ужасы. Сердце у меня еще замирает от страха. Ну же, маленькая, давай вытрем слезы, мы спаслись, а твой отец мертв. — Марджори подняла на Гастингс свои прекрасные глаза и откинула со лба прядь серебряных волос. — Я знала, что должна тебя спасти. Я не могла иначе.
— Когда вы с Элизой бросились с обрыва, я думала, вы разбились насмерть.
