В другом донесении отмечалось, что выдающиеся русские эмигранты придают серьезное значение деятельности группы профессоров — организаторов университета. Одними из главных организаторов «Высшей русской школы общественных наук» в Париже были Илья Ильич Мечников и Максим Ковалевский. Ковалевский в 1887 году был уволен из Московского университета за «отрицательное отношение к русскому государственному строю».
В делах охранки имелась характеристика и второму организатору университета — Илье Ильичу Мечникову. «Мечников Илья Ильич, бывший профессор Новороссийского университета. В 1882 году демонстративно, в числе других, вышел из состава профессоров названного университета. Выехав затем за границу, он вошел там в сношения с эмигрантами». В личном деле Ильи Ильича Мечникова, заведенном в департаменте полиции, есть сведения об одном из эмигрантов, с которым опальный профессор имел связи. В справке значится: «Эмигрант Лазарев сносился с бывшим профессором Мечниковым, которого успел склонить, по предварительному соглашению с лондонскими революционерами, устроить в Париже отделение Лондонского революционного фонда для снабжения денежными средствами эмигрантов, имеющих отправиться в Россию».
Завертелась, закружилась полицейская машина. За Мечниковым было установлено в Париже негласное наблюдение. Когда же Илья Ильич выезжал в Россию, за ним неотлучно по пятам следовал филер — полицейская ищейка. Мечников приехал в Киев, он, естественно, побывал у своих друзей — профессоров Киевского университета. Немедленно летит шифрованная телеграмма в Петербург о том, с кем встречался Мечников. «Имею честь сообщить вашему превосходительству, что в Киеве был непродолжительное время бывший профессор Илья Ильич Мечников, который отношениями своими более соприкасался с профессорами университета — медиками Подвысоцким и Морозовым, которые представляют людей либерального направления…» Далее следует справка, где жил Мечников, куда и когда уехал. В донесении отмечается, что «учащаяся молодежь и большое число студентов провожали Мечникова», указываются некоторые фамилии.
Илья Ильич прибыл в Петербург. Не успел он выйти из вагона, как за ним увязался некто в гороховом пальто. Петербургский градоначальник приказал: «Установить за деятельностью и сношениями Мечникова бдительное секретное наблюдение, о результатах которого немедленно уведомлять департамент полиции».
Мечников уехал из России, а за многими из тех, с кем он встречался на родине, уже следит охранка, заведены личные дела в полиции.
Министр внутренних дел Сипягин писал министру иностранных дел Ламздорфу по поводу «Высшей русской школы общественных наук» в Париже, президентом которой был Мечников: «Хотя по существующему законоположению французские власти, быть может, и лишены возможности воспрепятствовать открытию «Свободного русского университета», но, с другой стороны, едва ли можно признать соответственным существование в столице дружественной державы школы, деятельность которой направляется главным образом во вред русскому (царскому. — Б. М.) правительству».
Попытки царизма сорвать открытие университета не удались, новое дело продолжало жить. В Париж слушать свободное слово приезжали молодые люди из России, и в их числе студент Федор Сергеев (Артем). Осенью 1902 года девятнадцатилетний революционер после выхода из тюрьмы пытался возобновить учение в Высшем техническом училище в Москве, но как «неблагонадежного» его не восстановили. В Париже он был принят в учрежденную Ильей Ильичом Вольную русскую школу. Одновременно Артем работал на заводе.
В университете начались регулярные занятия. Спустя несколько месяцев после зачисления Артема в университет в нем произошло важное событие. Об этом стало известно по донесению тайного агента и в Петербурге: «Представитель революционной организации «Искра» Ленин будет читать рефераты в помещении Русской школы в Париже». Это было в феврале 1903 года. В числе преподавателей и лекторов не зависящей от царских чиновников школы оказался великий Ленин. Он прочел там четыре лекции на тему «Марксистские взгляды на аграрный вопрос в Европе и в России».
По свидетельству жены Федора Андреевича Артема — Елизаветы Львовны Сергеевой — ее муж в бытность свою в Париже неоднократно бывал в Севре у Ильи Ильича Мечникова. К сожалению, не известно, о чем говорили между собой эти два русских человека, представители разных поколений, столь непохожих один на другого. Старый ученый Мечников и молодой революционер-большевик Артем, слушатель лекций Владимира Ильича Ленина — какой глубокий и волнующий смысл в этом факте!
Мечников читал в университете лекции по микробиологии. Они привлекали в аудиторию большое количество слушателей. Мест не хватало, и люди сидели на ступеньках лестницы, стояли плотной стеной позади последнего ряда.
Публика шумно приветствовала Мечникова, а он, как обычно, растерянно разводил руками, улыбался и пытался успокоить присутствующих:
— Господа, я хотел бы сегодня рассказать вам кое-что о моей фагоцитарной теории…
Это не была сухая академическая лекция — наука и жизнь находили в ней самые неожиданные связи.
Ничего показного, внешнего, театрального не было в этом человеке. Кто-то назвал Мечникова Чеховым в науке. Чехова и Мечникова роднили не только кристальная честность и страстность в искусстве и науке, но и какая-то интимность в их выступлениях перед слушателями.
В 1902 году Илья Ильич Мечников был избран почетным академиком Российской Академии наук. Это было запоздалое признание его научных заслуг.
«Этюды оптимизма»
После «Этюдов о природе человека» вышла вторая научно-философская книга Мечникова — «Этюды оптимизма».
В этой книге ученый-естествоиспытатель и поэт выступают удивительно гармонично. В ряде глав Илья Ильич с изумительным талантом говорит о сложных вещах просто и увлекательно, развертывает картину всего, что известно науке о самом важном для человечества, — о благороднейшей проблеме продления жизни людей.
На обзоре собственных исследований и большой научной литературы по столь волнующему широчайшие круги читателей вопросу Мечников практически оценивает различные теории, указывает на то, что может способствовать удлинению жизни, и на то, что выходит за пределы науки, что бесполезно и вредно. Величайшие возможности науки в борьбе с преждевременной старостью — вот основа оптимизма Мечникова.
Закончив с рассказом об естественнонаучной стороне проблемы продления жизни человека, Илья Ильич переходит ко второй теме книги; к философской трактовке пессимистического и оптимистического мировоззрений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
