«Э, надо бы это на гусях испробовать!» Он вышел и говорит за дверьми:
– Хочу, чтоб два жареных гуся из духовки в ранец ко мне попали.
Только он это вымолвил, открывает ранец, смотрит – лежат в нем два гуся.
– Ох, это хорошо! – сказал он. – Ну, теперь я буду парень не промах, – он пошел на лужок и достал из ранца свое жаркое. Только начал он его уплетать, а в это время проходило двое мастеровых, и они поглядели на нетронутого целого гуся голодными глазами. Подумал Брат-Весельчак: «С меня и одного хватит», – подозвал он парней к себе и говорит:
– Ну нате, берите гуся и ешьте за мое здоровье.
Поблагодарили они и пошли с гусем в харчевню; велели подать себе полбутылки вина и хлеба, вытащили дареного гуся и принялись за еду. Смотрит хозяйка и говорит своему мужу:
– Там вон двое гуся едят; погляди-ка, не тот ли это самый, что был у нас в духовке.
Побежал хозяин, видит – а в духовке-то пусто.
– Ишь, какой воровской народ, на даровщинку есть гусей собираются! Сейчас же платите, а не то я вам прутьями бока начешу.
А те двое и говорят:
– Мы вовсе не воры, гуся подарил нам на том вон лугу один отставной солдат.
– Да вы мне головы не морочьте! Солдат здесь и правда был, но ушел он, как человек честный, за ним я следил. Вы – воры и должны платить.
Но им уплатить было нечем, – взял тогда хозяин палку и выгнал их из харчевни.
А Брат-Весельчак шел себе своею дорогой и пришел в одно место, где стоял красивый замок, а рядом с ним была плохая харчевня. Зашел он в ту харчевню, попросился переночевать, но хозяин ему отказал и объяснил:
– Места у меня больше свободного нету, дом полон знатных гостей.
– Вот так странное дело, – сказал Брат-Весельчак, – идут к вам, а не в богатый замок.
– Да, – ответил хозяин, – есть тому причина: кто ни пробовал в том замке поспать одну ночь, тот живой назад не возвращался.
– Что ж, если другие пробовали, – сказал Брат-Весельчак, – то и я хочу попробовать.
– Нет, вы лучше это дело бросьте, – сказал хозяин, – а то головой поплатитесь.
– Да, но ведь не сразу же и головой-то платиться, – сказал Брат-Весельчак, – вы мне только дайте ключи да еды повкусней и что-нибудь выпить.
Дал ему хозяин ключи, еды да питья, и пошел с тем Брат-Весельчак в замок; поел он вкусно и спать ему захотелось; лег на землю, кровати там не было. Вскоре он заснул, а ночью разбудил его страшный шум. Просыпается, видит – в комнате девять страшных чертей, сошлись вокруг него и плясать начали. А Брат-Весельчак и говорит:
– Пляшите себе, сколько вам влезет, а близко ко мне не подступайте.
Но стали черти напирать все ближе и ближе, и вот почти лезут уже своими мерзкими ногами в лицо.
– Потише, потише, чертовы привиденья, – сказал он; а те лезут, напирают все больше и больше. Разозлился тут Брат-Весельчак и как крикнет:
– Эй, вы, а не то я живо наведу порядок! – выхватил ножку стула и кинул в самую их середину.
Но девять-то чертей против одного солдата было чересчур многовато, и когда он колотил одного из передних, остальные хватали его за волосы и безжалостно их вырывали.
– Черт возьми, – кричал он, – сейчас мне туго придется, но погодите! Все девять в мой ранец, марш! – И – раз-два – кинулись они туда; захлопнул он ранец и бросил его в угол. Стало вдруг тихо, и Брат-Весельчак улегся снова и проспал до самого позднего утра.
Явился хозяин и тот дворянин, которому принадлежал замок, – хотелось им посмотреть, что тут с солдатом вышло. Увидали они его в полном здравии и веселым, удивились и спрашивают:
– Что, разве вам духи ничего не сделали?
– Еще чего не хватало! – ответил Брат-Весельчак. – Они все у меня уже в ранце. Вы можете теперь совершенно спокойно жить в своем замке; отныне ни один не будет там разгуливать.
Дворянин поблагодарил его, наградил щедро и предложил остаться у него на службе, хотел его обеспечить на всю жизнь.
– Нет, – ответил солдат, – я уж привык всюду бродить, пойду себе дальше.
И ушел оттуда Брат-Весельчак, зашел по пути в кузницу и положил ранец с девятью чертями на наковальню и попросил кузнеца и его подмастерьев ударить как следует. Ударили те изо всех сил большими молотами, и подняли черти жалобный вой. Открыл солдат ранец, глядь – лежат восемь из них мертвые, и только один, тот, что сидел в складке, остался в живых. Вылез черт оттуда и направился опять в ад.
Долгое время еще странствовал по свету Брат-Весельчак, и кто знает об этом, мог бы немало о том порассказать. Наконец стал он стар и подумал о смерти; вот направился он к одному отшельнику, известному своим благочестием, и говорит ему:
– Я от странствий устал, хотелось бы мне попасть в Царство небесное.
Ответил отшельник:
– Есть два пути: один из них широкий и приятный, он ведет в ад, а другой узкий и трудный – и ведет он на небо.
«Был бы я дураком, – подумал Брат-Весельчак, – если бы вздумал идти узким и трудным путем».
Он собрался и двинулся по широкой, приятной дороге и подошел, наконец, к большим черным воротам, а были то врата ада. Постучался в них Брат-Весельчак; выглянул привратник посмотреть и узнать, кто там такой. Увидал он Брата-Весельчака, испугался, а был это как раз тот самый девятый черт, что сидел у солдата в ранце и выскочил из него с синяком под глазом. Поэтому он быстро задвинул засов, побежал к старшему черту и говорит:
– Стоит там один парень с ранцем за плечами, хочет сюда войти, но вы его ни за что не впускайте, а не то захочется ему весь ад в ранец упрятать. Был я однажды в том ранце, и здорово он меня молотом отколотил.
И крикнули Брату-Весельчаку, чтоб проваливал он оттуда, что его, мол, сюда не пустят никак.
«Если они не хотят, чтоб я у них был, – подумал он, – то надо мне будет посмотреть, не найду ли я пристанища себе на небе. Надо же мне где-нибудь да находиться».
Повернулся он и отправился дальше; шел он, пока не пришел к вратам рая, и постучался туда. Святой Петр как раз в это время сидел на страже у врат. Брат-Весельчак его тотчас узнал и подумал: «Вот и нашел я старого дружка, здесь дело пойдет лучше».
Но святой Петр сказал:
– Ты что, хочешь на небо попасть?
– Ты уж меня, братец, пусти, надо же мне где-нибудь да пристроиться. Если бы приняли меня в ад, то я сюда и не пришел бы.
– Нет, – сказал святой Петр, – тебе сюда не войти.
– Ну, раз не хочешь меня впускать, забирай тогда и свой ранец; раз так, то не хочу я иметь от тебя ничего, – сказал Брат-Весельчак.
– Что ж, давай его сюда, – сказал святой Петр.
Тогда солдат протянул ранец сквозь решетку на небо, а святой Петр взял его и повесил рядом со своим креслом.
И говорит тогда Брат-Весельчак:
– А теперь хочу я сам к себе в ранец попасть.
Шмыг – и был он уже там и сидел теперь на небе, и пришлось святому Петру там его и оставить.
82. Гансль-Игрок
Жил когда-то человек; он только одно и знал, что в карты играть, и прозвали его потому Гансль-Игрок; а так как он не переставая играл, то и проиграл и свой дом, и все, что у него было. И вот, как раз в последний день, когда заимодавцы хотели забрать у него и дом, явился к нему Господь Бог, а с ним вместе святой Петр, и попросились к нему на ночлег.
Гансль-Игрок и говорит:
– Хотите, оставайтесь ночевать, но дать вам постель и накормить вас я не могу.
Тогда Господь Бог сказал, что пусть он только их на ночлег пустит, а еды они уж сами себе купят. Гансль на это согласился.
Вот дал ему святой Петр три гроша, чтоб пошел Гансль к булочнику купить хлеба. Пошел Гансль-Игрок, но проходил мимо дома, где обычно всякие игроки-шулера собирались, которые у него все и повыиграли; они подозвали его и стали ему кричать:
– Гансль, поди-ка сюда!
– Да, – говорит он им, – вы хотите у меня и эти три гроша выиграть.
Но они его не отпустили. Вошел он к ним и проиграл эти три гроша. А святой Петр и Господь Бог все ждут его дожидаются, а он назад не возвращается. Вышли они тогда к нему навстречу. Приходит Гансль-Игрок и говорит, что деньги, мол, у него из кармана в дыру проскочили и он все время лазил да их разыскивал. Но Господь Бог уже знал, что тот их проиграл.
Дал ему святой Петр еще три гроша. Ну, уж теперь Гансль не дал себя ввести в соблазн и принес святому Петру хлеба. Вот спрашивает Господь Бог Гансля, не найдется ли, мол, у него вина, а Гансль-Игрок говорит:
– Нет, сударь, бочки все у меня порожние.
Говорит тогда Господь Бог, чтоб спустился он в подвал:
– Там теперь самое лучшее вино стоит.
Долго не хотел Гансль-Игрок этому верить, но, наконец, сказал:
– Ладно, схожу в подвал, но я-то ведь знаю, что вина там нету.
Начал он нацеживать из бочки, и вдруг потекло из нее самое лучшее вино.
Принес он Господу Богу вина, и остались они у него ночевать.
