– Вот попробуй-ка ты его поднять, – сказал он и схватил гуся за крылья, – вишь, какой он тяжелый! Мы целых восемь недель его откармливали. Если зажарить его да начать есть, то придется, пожалуй, жир с обеих щек вытирать.
– Да, – сказал Ганс, взял его в руку и попробовал, какой он будет на вес, – что и говорить, жирный, но моя-то свинья тоже подходящая свинка.
Стал парень между тем по сторонам с тревогой оглядываться и покачивать головой.
– Послушай, – сказал он снова, – а с твоей-то свиньей дело может выйти плохое. В деревне, через которую я проходил, только что у старосты свинью из хлева украли. Боюсь я, не эта ли самая она и есть. Послали уже и людей на розыски, и плохо придется, если тебя с ней поймают, – в лучшем случае запрячут тебя куда-нибудь.
Стало страшно доброму Гансу.
– Ах, Боже ты мой! – сказал он, – выручи ты меня из беды, тебе тут в случае чего легче справиться будет, возьми-ка ты мою свинью, а мне дай своего гуся.
– Дело-то оно несколько опасное, – ответил парень, – но не хочется мне в твоей беде быть виноватым. – Взял он веревку в руку и быстро погнал свинью окольной дорогой; а добрый Ганс шел без забот и печалей, с гусем под мышкой, домой.
«Если оно хорошенько-то поразмыслить, – сказал он про себя, – я обменял еще выгодно: будет у меня славное жаркое, да к тому же и жиру немало, а его можно будет перетопить, и хватит его, чтобы есть с хлебом, по крайней мере на целую четверть года; да еще какой прекрасный белый пух, – я велю им набить себе подушку, и засыпать-то на ней как будет сладко. Вот матери будет радость!»
Проходил он уже через последнюю деревню и увидел точильщика, что стоял у своей тележки; колесо его жужжало, и он, работая, напевал:
Точу ножи-ножницы, верчу колесо,Вот жизнь развеселая, крути да и все.
Ганс остановился и стал смотреть на его работу; наконец он обратился к нему и говорит:
– Должно быть, тебе хорошо живется, ты вон как весело точишь.
– Да, – ответил точильщик, – ремесло мое золотое. Хороший точильщик как полезет к себе в карман, так и деньги найдутся. Но где это ты купил такого красивого гуся?
– Да я его не покупал, я его на свинью променял.
– А свинью ты откуда взял?
– Выменял на корову.
– А корову?
– Выменял на коня.
– А коня?
– За него я дал слиток золота величиной с мою голову.
– А золото?
– А то уплата за мои семь лет работы.
– Ну, что и говорить, был ты всегда находчив, – заметил точильщик, – надо бы тебе так дело устроить, чтоб деньги у тебя всегда в кармане водились, и будешь ты тогда вполне счастлив.
– А как это сделать? – спросил Ганс.
– Надо тебе стать точильщиком, таким вот, как я; требуется для этого всего-то один точильный камень, а все остальное уж само собой приложится. Вот есть у меня камень, – правда, он малость попорчен, да возьму я за него всего лишь твоего гуся; согласен?
– Да как можешь ты еще спрашивать? – отвечал Ганс, – ведь стану я тогда счастливейшим человеком на свете; ежели будут у меня всегда деньги в кармане водиться, о чем же мне тогда и печалиться будет?
И он отдал ему гуся, а вместо него взял точильный камень.
– Ну, – сказал точильщик, подымая с земли простой тяжелый булыжник, – вот тебе в придачу хороший камень, на нем будет удобно старые гвозди расправлять. Возьми и его заодно и донеси как следует.
Взвалил Ганс камни на плечи и с легким сердцем отправился дальше; глаза его сияли от радости: «Должно быть, родился я в рубашке, – воскликнул он, – все, чего я ни пожелаю, само идет ко мне в руки, словно к какому-нибудь счастливцу». А надо сказать, был он на ногах с самого раннего утра и приутомился; да и голод стал его мучить, а весь свой дорожный запас он на радостях по поводу проданной коровы проел. И вот он уже еле-еле передвигал ноги и то и дело останавливался, чтобы передохнуть, а к тому же и камни сильно оттягивали ему плечи. И стал он подумывать, что было бы неплохо, если б можно было от них избавиться. Еле добрался он до придорожного колодца, собираясь отдохнуть и свежей воды напиться; а чтобы как-нибудь не повредить камней, он положил их осторожно у самого края колодца. Затем сел он и сам и хотел было нагнуться, чтобы воды напиться, да как-то недоглядел, столкнул их, – и оба камня бултыхнулись прямо в колодец. Ганс, увидя, что они пошли на самое дно, вскочил от радости, бросился на колени и в слезах стал благодарить Господа Бога за то, что оказался он к нему и на этот раз милостив и освободил его так легко от тяжелых камней, которые ему только мешали, и случилось это так, что ему ни в чем и упрекать себя не придется.
– Нет на свете, – воскликнул он, – такого счастливого человека, как я!
С легким сердцем и без всякой ноши двинулся он дальше и воротился, наконец, домой к своей матери.
84. Ганс женится
Жил-был на свете крестьянский парень, звали его Гансом; захотелось его двоюродному брату сосватать для него богатую невесту. Посадил он Ганса на лежанку и велел хорошенько натопить печь. Затем принес он кувшин молока да большой каравай пшеничного хлеба, дал ему в руки новую блестящую денежку и говорит:
– Ганс, денежку эту ты держи покрепче, а пшеничный хлеб кроши в молоко, и сиди так, не сходя с места, пока я назад не вернусь.
– Ладно, – говорит Ганс, – это я все исполню.
Надел сват старые заплатанные штаны и отправился в другую деревню к богатой крестьянской девушке и говорит:
– Не хочешь ли выйти замуж за моего двоюродного брата Ганса? Парень он работящий и смышленый, – он тебе понравится.
А отец у нее был человек скупой; вот он и спрашивает:
– А как у него насчет хозяйства? Хлеба-то у него хватает?
– Да что и говорить, друг любезный, – ответил сват, – мой-то младший братец сидит себе в тепле да в холе, и денежка у него в руке имеется, а есть-то ему, что и говорить, хватает. Да и заплат[5] у него не меньше будет, чем у меня, – и он при этом хлопнул себя по заплатанным штанам. – Ежели вы согласны будете, то потрудитесь пройти вместе со мной, и я вам на месте покажу, что все оно так и есть, как я говорю.
Не хотелось скряге упускать хорошего случая, вот он и говорит:
– Если все так оно и есть, то я против свадьбы ничего не имею.
И вот в назначенный день справили они свадьбу, и когда молодая жена собралась пойти на поле посмотреть земли своего жениха, Ганс сначала снял с себя праздничный наряд, надел свою заплатанную куртку и сказал:
– Хорошее-то платье, пожалуй, еще и запачкаешь.
И пошли они вместе на поле, и где по пути встречался им виноградник, то ли пахотная земля или луга, Ганс указывал на них пальцем, а затем, похлопывая по заплатам своего кафтана, говорил:
– Гляди, голубушка, вот эта заплата моя, и та тоже будет моя, – он хотел этим сказать, чтобы жена не на те поля смотрела, а на его куртку, которая была вправду его собственной.
– И ты на той свадьбе была?
– Да, была, и в полном наряде. Головной мой убор был из снега; а как взошло солнышко, он весь и растаял; а платье было мое из паутины, но шла я через колючий кустарник и все-то его изорвала; а туфельки были у меня стеклянные; споткнулась я о камень, молвили они «дзынь», да и раскололись.
85. Золотые дети
Жил-был на свете бедняк со своей бедной женой, и была у них одна лишь небольшая избушка, и кормились они рыбной ловлей – что заработают, то сразу и проедят. Раз вышел рыбак на берег и закинул сеть свою в воду, начал тянуть и вытащил рыбу – не простую, была она вся золотая. Посмотрел он на нее, удивился, и вдруг рыба заговорила и сказала:
– Послушай, рыбак, если пустишь ты меня снова в воду, то сделаю я твою убогую избушку богатым замком.
И ответил рыбак:
– Что мне в замке твоем, если есть мне нечего!
А золотая рыба ему и говорит:
– И о том позабочусь: будет у тебя в замке шкаф; только ты его откроешь, то увидишь, что стоят в нем разные блюда с прекрасными кушаньями, и столько, сколько ты пожелаешь.
– Если так, – молвил бедняк, – то, пожалуй, сделаю тебе одолжение.
– Хорошо, – ответила золотая рыба, – но с таким уговором, что не скажешь ты никому на свете, кто бы то ни был, откуда к тебе счастье явилось; а скажешь хоть слово, все тотчас исчезнет.
Бросил рыбак волшебную рыбу в реку и домой воротился. Глядь, где прежде стояла у него избушка, вырос теперь большой замок. Поглядел он на него, удивился, вошел в него, видит – сидит его жена в роскошных покоях, нарядилась в красивое платье. Была она довольна и говорит:
– Скажи ты мне, муженек, откуда все это вдруг явилось? Мне это все очень нравится.
– Да, – сказал муж, – и мне тоже нравится. Только я очень голоден, дай-ка мне чего-нибудь поесть.
А жена говорит:
