– Я обладаю гораздо большим, нежели красота и богатство. Но это, видимо, не оказывает должного действия на тебя.
– Что ты хочешь сказать? – Монти тоже спешился, оказавшись между двумя лошадьми.
Айрис не собиралась сейчас выяснять отношения, но накопившаяся за несколько дней обида требовала выхода, и девушка не смогла совладать с собой.
– Я хочу сказать, что после нашей ночи в лагере команчей ты делаешь все возможное и невозможное, чтобы избегать меня. Ты готов все бросить и убежать в Техас, только бы не уделять мне даже пяти минут. Если бы я знала, что эта ночь так расстроит тебя, я отпустила бы тебя спать в вигвам вождя.
– Мне следовало спать у порога.
– Да, но ты же не спал там.
– Не спал.
– И?
– Что «и»?
– Это я хочу тебя спросить, что произошло.
– Я тебя предупреждал, что не смогу заснуть рядом с тобой.
– Но ты же сейчас в лагере находишься всего лишь в нескольких футах от меня и засыпаешь довольно спокойно.
– Я уже говорил и еще раз говорю тебе, что ничего не могу обещать.
– А я и не прошу тебя давать обещания! – Айрис готова была вымаливать его обещание, но чувствовала, что сейчас совсем неподходящее время для этого. – Я просто хочу, чтобы вернулись прежние отношения. Мне нравилось ужинать, сидя рядом с тобой, нравилось обсуждать прошедший день и дела. Мне нравишься ты, Монти. И мне нравится быть рядом с тобой.
Истина в ее горячечном высказывании перемежалась с ложью, но девушка не могла говорить иначе, чтобы не выдать свое глубокое чувство любви к этому человеку, особенно сейчас, когда он, казалось, не испытывал к ней ничего, кроме с трудом скрываемого физического влечения.
– Та ночь была ошибкой, – натянуто и как-то неуверенно произнес Монти, стараясь не встретиться с Айрис взглядом.
Никто никогда не заставлял ее так страдать! Айрис отдала Монти самое сокровенное, что никогда не отдала бы другому, а он отвергает ее! Сердце бешено забилось, девушке казалось, что она задыхается.
Еще совсем недавно Айрис была бы удивлена и обижена подобным поведением Монти Рандольфа, но не испытывала бы такой острой боли. Еще год назад она бы просто постаралась доказать ему, что он ей безразличен. И она придумала бы тысячу способов, как заставить этого человека раскаяться.
Сейчас же девушка проводила целые дни в размышлениях о том, как возродить интерес Монти к себе, анализировала свои и его поступки, искала ошибки.
Однако она не собиралась умолять его о любви. И хотя ее гордость и самоуважение были на грани полной утраты, все же кое-что от них пока оставалось. Глаза Айрис наполнились слезами, и она отвернулась, пытаясь скрыть эти слезы обиды.
– Я не думала, что мое присутствие вызовет у тебя такой протест. Я не хотела… Но уже поздно об этом говорить. Что сделано, то сделано. Я возвращаюсь в свой лагерь. Но буду тебе очень признательна, если ты позволишь Карлосу…
Монти обошел лошадь, приблизился к Айрис, взял девушку за плечи и повернул к себе лицом. У нее не хватило сил на сопротивление, но она постаралась склонить голову, чтобы он не увидел слез.
– Ты ошибаешься, если думаешь, что, проведя ночь в твоих объятиях, я не захочу повторить это снова и снова. Я был глупоцом, надеясь, что смогу забыть все и что воспоминания о нашей ночи любви не будут преследовать меня.
И Монти поцеловал ее. У Айрис не было сил сопротивляться. Она знала, что ей надо бы собрать всю силу воли и оттолкнуть его. Чувствуя его жаркие объятия, ощущая, как пламя его желания опаляет ее, она понимала, что обрекает себя на новые мучения. Айрис пыталась убедить себя, что эти объятия не могут вызвать трепета в ее теле, что сила этих жадных рук не более, чем иллюзия. Но сердце предательски торжествовало над разумом, и Айрис чувствовала, как тает в огне любви.
Руки Монти напомнили о волшебной ночи в вигваме. Она снова испытала блаженство от того, что Монти страстно желал ее. И снова Айрис поверила, что его любовь не исчезла с восходом солнца. И снова вспомнила, какое наслаждение можно испытать от любви такого великолепного мужчины.
Сила воли быстро покидала девушку. Если она не сможет уйти сейчас, то это не удастся никогда. И она будет обречена на страдания.
С трудом Айрис вырвалась из объятий Монти.
– Не думаю, чтобы ты страдал из-за меня. Со мной ты никогда не был таким ласковым, как с Бетти.
Монти попытался снова обнять девушку, но она снова отстранилась.
– Ты просто завидуешь Бетти.
– Нет, – возразила Айрис, отводя глаза, – Просто мне обидно видеть, что общество другой женщины нравится тебе больше, чем мое.
Она не рискнула добавить, что ей очень обидно также видеть, как он обращается с другой женщиной почтительно и доброжелательно, так, как никогда не обращался с ней. Ведь Бетти была в критическом положении, и это прозвучало бы совсем мелочно и эгоистично.
– Я уже говорил, что не могу давать никаких обещаний.
– А я говорила, что не прошу обещаний.
– Тогда чего же ты хочешь?
Ей хотелось, чтобы он любил ее так же сильно, как она любила его, чтобы каждую минуту он мечтал проводить рядом с ней. Чтобы он считал ее самым дорогим человеком на земле. Но, к сожалению, он уже сказал, что это невозможно. Что же оставалось? Собственное достоинство. Ничего другого, кроме этого призрачного состояния, Айрис уже не имела. И она заставила себя посмотреть прямо в глаза Монти.
– Я хочу, чтобы ты обращался со мной как с Бетти. – Не понимаю.
– Каждый день я встаю на рассвете, завтракаю, сидя на земле. Целый день провожу в седле, помогая перегонять стадо. Каждый вечер я возвращаюсь в лагерь чуть живая от усталости, не помню часто ела я или нет. Время от времени я даже ночью охраняю стадо наравне с мужчинами. Но я по-прежнему чувствую себя обузой. А стоило появиться Бетти, как тут же все бросились исполнять все ее желания. Все стараются угодить ей. Почему?
Монти выглядел очень растерянным. – Вы такие разные.
– Знаю. Ты мне уже говорил, что я богатая и красивая, а она бедная и одинокая. Но ко мне относятся так, словно все наоборот.
– Мужчины не знают, как себя вести с такими женщинами, как ты. Во всяком случае, обычные мужчины. В тебе слишком много всего непонятного, что отпугивает их. Зато они хорошо понимают Бетти. Она одна из них.
Айрис не знала, кто из них сошел с ума – она или Монти. Но более глупого объяснения в жизни не слышала.
– Ты хочешь сказать «из нас»?
– Нет. Я держусь в стороне от тебя потому, что мне надо разобраться в своих чувствах. А рядом с тобой я просто не могу этого сделать. И никогда не мог, даже тогда, когда ты была еще маленькой феей.
– Неправда, – смущенно проговорила Айрис, чувствуя, как ее обдает жаром.
