Лайра рассказала матери все, что знала о Нике. Еще до встречи с Ником Лайра составила по рассказам Дэра определенное мнение об этом человеке. И мнение это было не самым лестным. Странный, параноик, маниакальный блюститель порядка. Но потом Лайра поняла, что все совсем не так.
Ник оказался потрясающим парнем, и он не был никаким параноиком. Просто жизнь заставила его быть осторожным. Видимо, в прошлом с ним произошло что-то такое, что научило его любить одиночество.
Лайра рассказывала матери обо всем на свете. Не касалась лишь одной темы – своих отношений с Дэром. Но ее очень радовало то обстоятельство, что Дэр, судя по всему, нравился ее матери, – это было для нее чрезвычайно важно.
Вскоре Дэр покинул комнату, и дочь с матерью остались наедине. Когда веки Сары отяжелели и начали закрываться, Лайра поднялась со стула.
– Тебе нужно немного отдохнуть, мам.
Сара улыбнулась.
– Я знаю, тебе нужно заниматься и другими делами, – сказала мать, бросив взгляд на Дэра, снова вошедшего в комнату.
Щеки Лайры залились румянцем.
Дэр же приблизился к кровати, взял девушку за руку и вывел из спальни Сары. Рука его была твердой и теплой. Лайра посмотрела на него с улыбкой. Этот человек во всем был настоящим джентльменом. И дело не только в том, что он всегда распахивал перед ней дверь, помогал сесть в машину и оказывал множество услуг. Гораздо важнее другое – Дэр был на редкость деликатным человеком. Он очень тонко чувствовал ее настроение, и с ним ей было легко; одно лишь его присутствие успокаивало, и сразу же возникала уверенность в том, что все трудности будут преодолены и все устроится самым лучшим образом. Кроме того, он знал, когда обнять ее, а когда оставить одну.
Устроив Лайру и ее мать у себя на ранчо, Дэр съездил в тот дом, где Лайра жила раньше с миссис Йоско, и забрал оттуда ее инструменты и материалы для работы. Все это он отнес в одну из свободных комнат, где Лайра теперь могла создавать свои произведения, пока ее мать поправлялась. Делать всякие вещицы из металла – это было для нее самым лучшим лечением. Дэр знал: занимаясь любимым делом, она быстрее забудет все то страшное, что с ней происходило в последние дни.
Но самое главное – теперь ей не нужно убегать.
Когда Дэр занимался делами, Лайра создавала свои маленькие шедевры. Ей нравилось поздно просыпаться, пить кофе, а потом идти в свою «мастерскую», где ее никто не беспокоил, и… творить. За работой время пробегало незаметно, и ее душевные раны начали потихоньку затягиваться. И каждый день она с нетерпением ждала возвращения Дэра.
А сейчас, выходя вместе с ним из комнаты матери, Лайра внимательно на него посмотрела. У Дэра был красивый профиль, чудесные вьющиеся волосы и удивительные глаза цвета кофе. В этот день на нем была тонкая джинсовая рубашка, рукава которой он закатал чуть повыше локтя, так что можно было полюбоваться игрой его крепких мышц. И он все время смотрел на нее так, как будто она была самой красивой женщиной на свете.
Единственной проблемой в их отношениях было сейчас то, что Дэр обращался с ней как с хрупким музейным экспонатом. Он боялся лишний раз прикоснуться к ней, словно прикосновение могло причинить ей какой-нибудь ущерб. А она хотела большего.
По вечерам они с Дэром много разговаривали: рассказывали друг другу истории из своего детства, смеялись, делились своими взглядами и надеждами на будущее. Все это тоже помогало ей справиться со своей душевной травмой.
Единственное, что они не обсуждали, – это их отношения.
Иногда Лайра задавала себе вопрос: а что это за отношения? Может, и не было никаких отношений? Может, она принимала желаемое за действительность?
Когда они наконец дошли до гостиной, Дэр повернулся к ней и пристально посмотрел в глаза. Она покраснела. «Не нужно было так откровенно разглядывать его», – сказала она себе. Но тут Дэр улыбнулся ей, и от этой его улыбки на душе у нее потеплело, а от смущения не осталось и следа.
Дэр провел ладонью по ее щеке и чуть хрипловатым голосом проговорил:
– Ты уже лучше чувствуешь себя?
Она сделала глубокий вздох и утвердительно кивнула:
– Да, я прекрасно себя чувствую. Особенно когда ты рядом.
Он погладил ее по волосам и, чуть наклонившись, поцеловал в губы.
– Мне тоже очень хорошо, когда ты рядом. Но мне хочется, чтобы ты всегда была со мной, Лайра Коллинз.
Она вздохнула с облегчением. Теперь она почувствовала себя по-настоящему счастливой и защищенной. Примерно такие же чувства она испытывала когда-то и рядом с отцом. Но тогда все, конечно, было не так, как сейчас.
Ох, если Дэр сейчас не отойдет от нее, она просто набросится на него…
– Подожди… – Она внезапно отстранилась. – Я хочу кое-что показать тебе. Пойдем со мной.
Он взглянул на нее с удивлением:
– Что ж, пошли.
Лайра взяла его за руку и повела в ту комнату, где работала. На большом столе, за которым она создавала свои произведения, лежали инструменты и небольшие металлические листы. Здесь же стояли и маленькие фигурки. Но не их она хотела показать Дэру.
Они подошли к висевшему рядом со столом шкафчику, и Лайра выпустила его руку. Дэр посмотрел на стол и взял с него маленькую шкатулку, которую и раньше видел у Лайры. Он провел по ней большим пальцем и проговорил:
– Ты ведь всегда носишь эту шкатулку с собой?
Лайра грустно улыбнулась:
– Она очень дорога мне.
Девушка взяла у него из рук шкатулку и открыла крышку. Внутри, завернутый в тонкую салфетку, лежал полицейский значок ее отца.
– Он принадлежал твоему отцу? – спросил Дэр.
Лайра кивнула и с нежностью погладила значок указательным пальцем.
– Прошло уже восемь лет, а мне все так же больно.
Она закрыла шкатулку. Дэр крепко обнял ее и прижал к груди.
– Мне так жаль, солнышко…
Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в небритую щеку. Потом Лайра попыталась высвободиться из кольца его рук, но Дэр не отпустил ее.
– Мне кажется, я никогда не избавлюсь от чувства вины, – прошептала Лайра.
Он прижался лбом к ее лбу.
– Ты ни в чем не виновата, запомни это, малышка. Просто так произошло, вот и все.
Она тяжело вздохнула и все-таки высвободилась из его объятий.
– А ты? Ты чувствуешь себя виноватым из-за того, что погиб твой напарник? Смог ли ты освободиться от чувства вины?
Мысленно Дэр часто возвращался к тому дню, когда в перестрелке погиб его напарник. А с тех пор как он привез Лайру и ее мать к себе на ранчо, он стал даже чаще вспоминать тот эпизод. Но чувствовал ли он себя виноватым?.. Он ничего не мог тогда сделать, не мог спасти его. Нет, скорее всего он не испытывал чувства вины. Ему было очень жаль, что так произошло, но он ни в чем не был виноват. Так же как и Лайра не была виновата в смерти своего отца. Заглянув в глаза Лайры, он проговорил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
