– Метен Руж, ну при чём тут я? – удивился Том.
– Мы ведь только охранники, метен Руж! – поддержал его Марк. – И приняли вас со всем почтением!
– В чём бы вас там ни обвиняли!..
Тюрьма снова вздрогнула. Сверху по лестнице скатилось несколько камешков, которые выпали из кладки после взрыва очередной порции динамита.
– Придут сейчас! – заметил Том, заёрзав на стуле. – Может, дверь им открыть, Марк?
– Ну если к нам пойдут, так я сразу открою! – согласился Марк. – А если не к нам, а выше – тогда и вставать не буду…
На винтовой лестнице раздались громкие шаги. Эдди и Сильвия, как и другие заключенные их этажа, ещё не видели, кто спускается к ним в подвал.
А на лестничной площадке уже показался высоченный касадор. Он подошёл к решётке, перекрывавшей вход в этот тюремный блок, и с интересом её подёргал.
– Не утруждайтесь, метен! – сразу поднялся из-за стола Марк. – И не ломайте, пожалуйста, дверь! Если вы к нам, то я сейчас открою.
– Открывай! – хмуро бросил касадор, и сердце Эдди, изрядно ослабевшее за дни уныния, вдруг пропустило удар.
Не узнать этот голос, больше похожий на львиный рык, было невозможно… Даже если бы он хотел забыть, то воспоминания о касадорском кулаке было невозможно стереть из памяти. Эдди Страус слушал, как охранник гремит ключами, и никак не мог поверить в это чудо. Скрипнула дверь, и вскоре рядом с камерами рива и его жены остановился Дан Старган собственной персоной.
Впрочем, рядом с ним стоял тот, кого Эдди ожидал увидеть здесь ещё меньше. А именно, старший жендарм Юлий Резолут.
– Доброе утро, шеф! – радостно поздоровался он. – Доброе утро, эрбе Страус!
– О! Метен Резолут! Это утро и в самом деле кажется добрым! – радостно улыбнувшись, ответила Сильвия.
– Что происходит?! – спросил Эдди, постепенно обретая былую уверенность в себе.
– Гнусные узурпаторы повержены! – сообщил Дан, сделав знак охраннику Марку. – Законная власть восстановлена… Ну или что-то такое! Вы лучше сами придумайте, метен Страус!..
– Юлий! Может, ты объяснишь? – поинтересовался Эдди.
– Да легко, шеф! Толпа касадоров слегка обиделась на новые власти, взяла город штурмом и разнесла к чертям администрацию и отделение политии. Ну и заодно разогнала всю политию и первую сотню армии Южной Конфедерации! Мы им, кстати, слегка помогли…
– Нормально помогли. Чего вы прибедняетесь? – искренне похвалил жендармов Дан. – Вон сколько динамита подогнали!..
– Вы взяли Викторин штурмом? – повторил Эдди, не веря собственным ушам. – А мэр?.. А чиновники?..
– Низ… Низложены, как… Не оправдавшие этого самого… Доверия! – почесав затылок, сообщил Дан.
– Это же выборная должность! – побледнел Эдди.
– А мы как раз пришли к вам с голосования… – Дан отстранил охранника и наконец-то открыл дверь камеры. – Мэр согласился, что допустил ряд нарушений на последних выборах…
– Нарушений? – растерянно проговорил Эдди.
– Согласился? – а тут нахмурился даже Юлий.
– Ага. Давил на городской совет. Запугивал чиновников. И всё такое! – кивнул Дан.
– А как он согласился? – шёпотом спросил Юлий. – Вы же ему голову отстрелили своей «немезидой»…
– Так он не возражал же! Значит, со всем согласен! – не смутился Дан. – Но тут есть проблема… В Викторине остались и другие изменники.
Охранник Марк тем временем громыхнул соседней дверью. И выпустил на волю Сильвию, которая тут же бросилась к мужу.
– В общем, вы нам нужны, метен Страус! – серьёзно сказал Дан.
– Но… Зачем? – удивился Эдди, который больше всего хотел взять жену и уехать прочь из города.
– Ну как… Вы представитель законной власти. Значит, имеете право судить и карать! – Дан с пониманием и сочувствием уставился на Страуса. – Нет, конечно, я с ребятами могу провести самосуд, если вы очень устали…
– Знаю я ваш самосуд, охламоны! – взревел Эдди Страус, отстраняя жену и решительно устремляясь к выходу. – Самосуд… Совсем с ума сошли!.. Полсовета перевешают и будут радостно гыкать! А кому потом всё исправлять в городе, а?!
– А наши дети, метен Старган?! Что с ними? – Сильвия, наконец, сумела вставить словечко в мужской разговор о политике. – Вам всё удалось?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Всё отлично, мешо Страус! Они в самом что ни на есть безопасном месте. А если короче, то в лагере сразу трёх обиженных номадов! – успокоил Дан женщину.
– Тех номадов, которые брали Викторин? – ужаснулась жена Эдди. – А там остались мужчины?
– Чёрт с ними, с мужчинами, мешо! – отмахнулся Дан. – Там остались наши женщины!
– Они умеют стрелять? – осторожно уточнила Сильвия.
– Они страшны в гневе! – ответил Дан. – А сейчас они в гневе. У них тоже похитили детей. Хотя те, конечно, были великовозрастными придурками!..
– А, ну тогда я спокойна… Во всяком случае, постараюсь быть спокойной… – согласилась Сильвия.
– А что делать с остальными заключёнными! – крикнул Марк, который и не собирался покидать свой пост.
– Оставьте пока всех в камерах, но будьте к ним вежливы! – крикнул с лестницы Эдди. – Я приду потом, и мы со всеми разберёмся!..
– Метен Страус! – опомнился Дан, догоняя рива. – Ваш жетон, метен…
Касадор выудил из своего кармана золотистый символ власти, прямо-таки до неприличия начищенный. А Эдди вздохнул, взяв его в руки, и осторожно нацепил жетон на домашний пиджак, в котором его и повязали тем злосчастным утром.
– И револьвер, шеф! – Юлий торжественно передал шефу серебристый символ произвола и принуждения.
– Спасибо, метены! – Эдди взял револьвер. И сразу почувствовал, как былая сила вливается в его усталые члены.
Конечно, никакого волшебного омолаживающего эффекта не было. Ни в револьвере, ни в жетоне. И Эдди Страус, как в сказке, не скинул сразу пару десятков лет. Однако в таких деликатных вопросах нельзя исключать толику эффекта самоубеждения…
И если на лестницу вошёл усталый пожилой, хоть и решительный человек, то во двор форта, где охранники как раз сносили тела дежурных политеев в одну кучу, вышел решительный и суровый рив Викторина, распространявший вокруг ауру власти и силы.
И даже нелепый мягкий домашний пиджак не мог испортить этого грозного впечатления. Потому что за плечами у пожилого рива были суровый Дан Старган и строгий жендарм Юлий Резолут…
Город Викторин, здание городского суда, г. Викторин, Марчелика, 21 апреля 1937 года М.Х
По каменным ступеням, под лучами сияющего в зените солнца Марчелики, поднимался известный теперь всему городу касадор Дан Старган.
А ещё девушка-касадор Пелла Флинт. Мелкая, но, по всему заметно – очень свирепая.
А также решительно настроенный рив Эдди Страус. И его старший жендарм Юлий Резолут.
За их спинами с совершенно благодушным выражением лица шествовал сыщик Гарри Альфареро.
С учётом прошедшего накануне штурма (а заодно и полного самоустранения городского совета и мэра от управления Викторином), делегация была более чем представительная.
А любой юрист знает, что представительные делегации вредят благополучию адвокатов и судей. Не меньше, чем некоторые юристы вредят благополучию простых людей. Особенно опасны такие делегации бывают в те непростые и смутные времена, что наступили в Викторине с восходом солнца…
Ведь выступающие единым фронтом представители законных и оккупационных властей – это опасный симптом, который может привести к нарушению здоровья. И даже к скоропостижной смерти. Впрочем, по вполне естественным причинам.
Каким именно? Это потом лекари обязательно придумают – даже не сомневайтесь!.. И доза свинца, проникшая в организм через несколько неестественных отверстий, в данном случае причиной смерти считаться не будет.
Именно поэтому в конце лестницы, со всем возможным почтением на лице, делегацию встречал старший судья Антуан де Брюмо. Его кандидатура была выдвинута всей коллегией адвокатов и судей. Помимо почтения, Антуан очень старался изобразить раскаяние, подобострастие и даже радушие. Но получалось из рук вон плохо. Столь противоречивые эмоции никак не хотели сочетаться на его лице, чтобы сохранить главному городскому судье хоть толику здоровья.
