Читаем без скачивания Уголек в пепле - Саба Тахир

– То, что он – хороший лидер, еще не значит, что он хороший человек. Он лгал тебе.

– И я – дурак, что не понимал этого. Сана подозревала его в нечестности. Когда она догадалась, что мы с тобой… подружились, то поделилась своими подозрениями. Я был уверен, что она ошибается. Но затем, на последней встрече, Мэйзен сказал тебе, что твой брат в Беккаре. А это вообще не имело никакого смысла, потому что Беккар – крохотная тюрьма. Если бы твоего брата действительно держали там, мы бы давным-давно подкупили кого-нибудь и освободили его. Я не знаю, почему он так сказал. Может, думал, что я не замечу. Может быть, запаниковал, что ты не веришь ему на слово. – Кинан вытер слезу с моего лица. – Я передал Сане слова Мэйзена о Беккаре, но той ночью мы устраивали покушение на Императора. Она смогла поговорить с ним только после, а меня заставила держаться в стороне. И к лучшему, кстати. Она считала, что ее фракция пойдет за ней, но они бросили ее, когда Мэйзен убедил их, что Сана препятствует революции.

– Не будет никакой революции. Комендант с самого начала знала, что я – шпион. Она знала, что Ополчение готовило нападение на Императора. Кто-то в Ополчении оповещает ее.

Кинан побледнел.

– Я подозревал, что нападение на Императора не может быть настолько легким. И пытался сказать об этом Мэйзену, но он не прислушался. Выходит, все это время Комендант хотела, чтобы мы устроили покушение. Она хотела убрать Таиуса с пути.

– Она готова к революции Мэйзена, Кинан. Она попросту раздавит Ополчение.

Кинан порылся в карманах, что-то выискивая.

– Я должен вызволить Сану. Должен рассказать ей о шпионе. Если она сможет добраться до Тэрика и других лидеров своей фракции, то, возможно, сумеет остановить их прежде, чем они попадут в ловушку. Но сначала… – Он вытащил из кармана маленький бумажный пакетик и лоскуток кожи и протянул мне. – Это кислота, чтобы растворить рабские браслеты. – Кинан объяснил, как ее использовать, заставив меня повторить его указания дважды.

– Не ошибись – здесь хватает едва-едва. Ее очень трудно достать. Сегодня ночью затаись. Завтра утром, на четвертом ударе колокола, иди к речным докам. Найди галеру с названием «Бэдкэт». Скажи им, что у тебя есть груз драгоценных камней для ювелиров Силаса. Ни свое имя, ни мое имя, ничего больше не говори. Они спрячут тебя в трюме. Ты отправишься вверх по течению к Силасу в трехнедельное плавание. Я встречу тебя там. И мы придумаем, что делать насчет Дарина.

– Он умрет в Кауфе, Кинан. Он, возможно, не переживет и этих трех недель, пока я буду плыть.

– Он выживет. Меченосцы знают, как оставлять людей в живых, если им так надо. В Кауфе не умирают, а страдают. Большинство пленников держат там по несколько месяцев, а некоторых – и несколько лет.

Где есть жизнь, говорила Нэн, там есть и надежда. Моя надежда вспыхнула как свеча в темноте. Кинан вытащил меня. Он спас меня из Блэклифа. Он поможет спасти Дарина.

– Моя подруга Иззи, она помогала мне. Но Комендант знает, что мы общались. Я должна спасти ее. Я поклялась.

– Прости, Лайя. Я могу вытащить тебя отсюда, но больше никого.

– Спасибо, – прошептала я. – Пожалуйста, считай, что твой долг перед моим отцом оплачен…

– Ты думаешь, я делаю это ради него? Ради его памяти? – Кинан наклонился вперед, его глаза потемнели. Лицо оказалось так близко, что я могла чувствовать его дыхание на своей щеке. – Может быть, из-за этого все началось. Но не сейчас. Уже нет. Ты и я, Лайя. Мы одно и то же. Впервые в жизни, сколько себя помню, я не чувствую себя одиноким. Из-за тебя. Я не могу… не могу перестать думать о тебе. Я пытался. Пытался выкинуть тебя из головы…

Пальцы Кинана медленно-медленно поднимались по моей руке, затем коснулись лица. Другой рукой он обвел изгиб моих губ, откинул волосы на спину, вглядываясь мне в лицо, как будто что-то потерял. А затем прижал меня к стене, обвив рукой талию. Он припал к моим губам голодным жадным поцелуем. Поцелуем, который сдерживался много дней и жаждал вырваться. Поцелуем, о котором я мечтала с нетерпением.

На миг я оцепенела. В памяти всплыли лицо Элиаса и слова Пророка. «Твое сердце хочет Кинана, а твое тело горит, когда Элиас Витуриус рядом». Я отмахнулась от них. Я хотела этого. Хотела Кинана. И он хотел меня. Я пыталась раствориться, ощущая сплетение наших рук, в шелке волос, скользящем между пальцев. Но продолжала видеть Элиаса, и когда Кинан отстранился, не могла встретиться с ним взглядом.

– Тебе это понадобится, – он протянул мне кинжал Элиаса. – Я найду тебя в Силасе. Я найду способ, как помочь Дарину. Я обо всем позабочусь. Обещаю.

Я заставила себя кивнуть, думая, почему от его слов так беспокойно. Спустя несколько секунд Кинан вышел из сарая, а я уставилась на пакетик кислоты, что он мне оставил.

Мое будущее, моя свобода – все это заключалось в нем, в маленьком пакетике, который сломает рабские оковы. Что стоило Кинану раздобыть этот конвертик? А чего стоил ему проход на корабль? А что будет с Кинаном, когда Мэйзен узнает, что бывший лейтенант его предал?

Он лишь хотел помочь мне. А как приятны его слова: «Я найду тебя в Силасе. Я найду способ, как помочь Дарину. Я обо всем позабочусь. Обещаю».

Когда-то я мечтала об этом. Хотела, чтобы кто-нибудь сказал мне, что делать, устроил все. Когда-то я мечтала, чтобы меня спасли.

Но что мне это дало? Предательство. Провал. Теперь я не могу ждать, когда Кинан решит все вопросы. Особенно зная, что Иззи, возможно, прямо сейчас страдает от пыток Коменданта, потому что предпочла дружбу собственной безопасности. Зная, что Элиас без раздумий отдал свою жизнь за меня.

В сарае вдруг стало душно и жарко, и я выбежала вон. В голове возник план, пока приблизительный, странный и довольно-таки безумный, но, возможно, именно такой и мог сработать. Я кружила по городу, затем пересекла Площадь Казни и промчалась мимо доков, вниз к Оружейному кварталу. К кузницам. К Спиро Телуману.

46: Элиас

Тянулись часы. Или, может быть, дни. Узнать – не было возможности. Звуки колокола Блэклифа не проникали в темницу. Я не слышал даже боя барабанов. Гранитные стены камеры в фут толщиной не имели окон. Железные двухдюймовые прутья решетки закрывали вход. Охраны здесь не было. Она и не требовалась.

Как странно: выжить в Великих Пустынях, сразиться со сверхъестественными существами, пасть так низко, что убить своих друзей, и все это только для того, чтобы в конечном счете умереть в цепях, в маске, лишенным имени, опозоренным, заклейменным как предатель. Бастард, крушение надежд деда, убийца. Никто. Человек, чья жизнь ничего не значит.

Так глупо было надеяться, что, невзирая на жестокость, в которой был воспитан, я смогу вырваться из всего этого. После стольких лет порки, дурного обращения, кровопролития не стоило быть таким наивным. Не стоило слушать Каина. Следовало сбежать из Блэклифа, когда у меня был такой шанс. Может быть, меня и хватились бы и даже отправились в погоню, но по крайней мере Лайя, Деметриус, Леандр и Тристас остались бы живы.

Теперь слишком поздно. Лайя мертва. Маркус – Император. Элен – его Кровавый Сорокопут. А я вскоре умру. Потерянный, как лист на ветру.

Эти мысли как черти ненасытно грызли мой разум. Как это произошло? Как мог Маркус – безумный, извращенный Маркус – стать правителем Империи? Я видел, как Каин провозгласил его Императором, видел, как Элен преклонила перед ним колени и поклялась чествовать его как своего владыку. Я бился головой о решетку, тщетно пытаясь изгнать мучительные образы из головы.

«Он преуспел там, где ты провалился. Он проявил силу там, где ты показал слабость».

Должен ли я был убить Лайю? Сделай я это, стал бы Императором. Она все равно умерла в конце концов. Я вышагивал по камере. Пять шагов в одну сторону, шесть – в другую. Я жалел, что помог Лайе подняться на гору, когда моя мать исполосовала ее. Я жалел, что танцевал с ней, что разговаривал, что вообще видел ее. Я жалел, что позволил проклятому мужскому началу взять верх над разумом, жалел, что впитал каждую ее черту, думал о ней. Именно это привлекло к ней внимание Пророков и заставило выбрать ее как приз за Третье Испытание и как жертву для Четвертого. Она мертва – и все потому, что я выбрал ее.

Не слишком ли много, чтобы сохранить душу?

Я засмеялся, и смех эхом прокатился в темнице, точно звук битого стекла. Что, по-моему, должно было случиться? Каин выразился вполне ясно: кто бы ни убил девушку, тот и победитель. Я просто не хотел верить, что будущий правитель Империи будет обязан опуститься до такой жестокости. «Ты наивен, Элиас. Ты – дурак». Вспомнились слова Элен, произнесенные несколько часов назад.

Я не мог больше мириться с этим, Эл.

Я хотел просто отдохнуть, но провалился в сон и снова увидел поле боя. Леандр, Эннис, Деметриус, Лайя – тела и смерть повсюду. Глаза моих жертв смотрели на меня. Сон казался таким реальным, что я чувствовал запах крови. И я все время думал, что уже мертв и иду кругами ада.