Читаем без скачивания Уголек в пепле - Саба Тахир

– Кухарка…

– Нет.

Слово прозвучало спокойно, но твердо, точно хлопок двери, закрывшейся перед носом.

– Ты готова? – спросила она.

На башне зазвонили колокола. Через два часа барабаны пробьют рассвет.

– Не важно, готова или нет, – сказала я. – Пора.

48: Элиас

Когда дверь темницы скрипнула, кожа покрылась мурашками. Я еще не открыл глаза, но уже знал, кто будет сопровождать меня на казнь.

– Доброе утро, Змей, – поприветствовал я его.

– Вставай, ублюдок, – сказал Маркус. – Уже почти рассвет, а у тебя назначена встреча.

Он пришел в сопровождении четырех незнакомых масок и отряда легионеров. На меня он смотрел как на таракана, но я не возражал. Этой ночью я спал крепко, без сновидений и сейчас поднялся, томно потянувшись, встречая взгляд Змея.

– Заковать его в цепи, – велел Маркус.

– Неужели у великого Императора не нашлось более важных дел, кроме как сопровождать простого преступника на эшафот? – спросил я.

Стражники защелкнули металлический ошейник на шее и сковали мне ноги.

– Разве ты не должен быть в городе, пугать маленьких детей и убивать своих родственников?

Лицо Маркуса потемнело, но он не поддался.

– Я бы ни за что не пропустил такое зрелище. – Желтые глаза блестели. – Я бы сам поднял топор, но Комендант сочла, что это неподобающе Императору. Кроме того, я лучше посмотрю, как мой Кровавый Сорокопут сделает это.

Я не сразу сообразил, что Маркус имел в виду Элен. Он наблюдал за мной, ожидая вспышку злости, но не дождался. Мысль о том, что Элен заберет мою жизнь, даже утешила меня. Мне бы хотелось умереть от ее рук, чем от незнакомого палача. Она сделает это чисто и быстро.

– Все еще слушаешься мою мать, да? – съязвил я. – Думаю, ты всегда был ее болонкой.

Гнев исказил лицо Маркуса, и я усмехнулся. Итак, проблемы уже начались. Отлично.

– Комендант мудра, – сказал Маркус. – Я придерживаюсь ее советов и буду так поступать, пока меня это устраивает.

Он отбросил официальное позерство и наклонился совсем близко, источая столько самодовольства, что впору им было задохнуться.

– Она помогала мне в Испытаниях с самого начала. Твоя мать говорила мне, что будет, а Пророки об этом так и не узнали.

– Ну, вот ты и признал, что обманывал и своими силами не смог бы победить, – я медленно зааплодировал, звеня цепями. – Отлично.

Маркус схватил меня за ошейник и ударил головой о стену. Я не сдержал стон, почувствовав, как большой кусок камня уперся мне в череп. Стражники обрушили на меня шквал ударов, и я упал на колени. Но как только они отошли, удовлетворенные тем, что пленник усмирен, я нырнул вперед и схватил Маркуса за талию. Он зашипел, когда я выхватил кинжал у него из-за пояса и приставил к горлу. Четыре меча появились из ножен, восемь стрел нацелились в меня.

– Я не собираюсь убивать тебя, – произнес я, вдавливая лезвие ему в шею. – Просто хочу, чтобы ты знал, что я могу тебя убить. А сейчас веди меня на казнь, Император.

Я уронил нож. Если я и собирался умереть, то лишь потому что отказался убить девушку, а не потому что перерезал горло Императору. Маркус оттолкнул меня, гневно скрежеща зубами.

– Поднимите его, идиоты, – прорычал он стражникам.

Я смеялся, когда он вылетел из камеры, клокоча от ярости. Маски убрали свои мечи и подняли меня на ноги. Свобода, Элиас. Ты почти свободен.

Рассвет мягко окрасил камни Блэклифа. Холодный воздух быстро нагревался, обещая знойный день. Дикий ветер гулял по дюнам, обрушиваясь на гранитные стены школы. Мертвым я не буду скучать по этим стенам, но буду скучать по ветру и запахам, что он несет из далеких мест, где можно найти свободу и при жизни, а не только в смерти.

Спустя несколько минут меня привели на двор, к колокольне, где был возведен эшафот. Здесь мне отрубят голову.

По большей части двор наполняли курсанты Блэклифа, но встречались и другие лица. Рядом с Комендантом и губернатором Таналиусом я заметил Каина. За ними плечом к плечу с главой городских военных стоял глава патрициев. Деда здесь не было, и я подумал, не выступила ли Комендант против него. Она в любом случае выступит, это лишь дело времени. Она много лет жаждала править кланом Витуриа.

Я выпрямил плечи и высоко поднял голову. Когда топор опустится, я умру так, как хотел бы того дед: гордо, как Витуриус. Всегда побеждать.

Я взглянул на эшафот, где меня ждала смерть в виде гладкого топора в руках моего лучшего друга. На этой церемонии она выглядела блистательно и больше напоминала Императрицу, нежели Кровавого Сорокопута.

Толпа расступилась, когда вломился Маркус и направился к зрителям, туда, где стояла моя мать, и встал рядом с ней. Четверо масок завели меня по ступеням на помост. Мне показалось, что я заметил какое-то движение под эшафотом, но посмотреть внимательнее не успел – я уже стоял рядом с Элен. Несколько человек, которые до этого о чем-то переговаривались, тотчас смолкли, как только Эл повернула меня лицом к толпе.

– Посмотри на меня, – прошептал я.

Внезапно мне так захотелось увидеть ее взгляд. Пророк заставил ее принести клятву Маркусу. Я все понимал. Это последствие моего поражения. Но сейчас, готовя меня к смерти, она смотрела холодно, и рука ее была тверда. Ни слезинки. Разве мы не смеялись вместе первокурсниками? Разве не сбегали из лагеря варваров или не впадали в веселую истерику после удачного ограбления нашей первой фермы? Разве мы не носили друг друга, когда один из нас не мог идти сам? Разве мы не любили друг друга?

Элен не обращала на меня внимания, и я заставил себя отвернуться от нее и посмотреть на толпу. Маркус наклонился к губернатору, слушая, что тот говорил. До сих пор странно не видеть Зака за его спиной. Я задумался, скучает ли новый Император по своему близнецу? Стоит ли престол, по его мнению, смерти единственного человека, который понимал его?

На другой стороне двора возвышался Фарис. Он казался смущенным, как потерянный ребенок. Рядом с ним стоял Декс, и я удивился, увидев слезы, бегущие по его лицу.

Моя мать тем временем выглядела расслабленной, какой я ее никогда не видел. Почему бы и нет? Она победила.

Каин, отбросив капюшон, наблюдал за мной, потерянным, как сказал он несколько недель назад, словно лист на ветру. Такой я и есть. Я не прощу ему Третьего Испытания. Но я благодарен ему за то, что помог понять, что значит настоящая свобода. Он кивнул в знак понимания, прочитав мои мысли в последний раз. Элен сняла металлический ошейник.

– На колени, – приказала она.

Мои мысли снова вернулись к помосту, и я подчинился ее приказу.

– Вот так все и закончится, Элен?

Я удивился, как обыденно прозвучал мой голос. Как будто спросил ее о книге, которую она уже прочла, а я пока нет.

В ее взгляде что-то дрогнуло, и я понял, что она слышит меня. Она ничего не ответила, просто проверила цепи на руках и ногах, затем кивнула Коменданту. Моя мать зачитала приговор, который я почти не слушал, и объявила наказание, которое я также проигнорировал. Мертвый есть мертвый, не важно как это случится.

Элен шагнула вперед и занесла топор. Это будет один чистый взмах, слева направо. Воздух. Шея. Воздух. Элиас мертв.

Сейчас она ударит меня. Вот уже. Это конец. По поверью меченосцев, солдат, который умирает легко, танцует среди звезд, сражаясь с врагами целую вечность. Это меня и ждет? Или я буду спать в бесконечной тьме, нерушимой и безмолвной?

На меня вдруг напала тревога, как будто все это время поджидала за углом и только сейчас набралась наглости появиться. Куда мне смотреть? На толпу? В небо? Я хотел успокоения. Я знал, что не найду его.

Я снова взглянул на Элен. Кто еще там? Она стояла всего в двух шагах, крепко держа топорище в обеих руках.

Посмотри на меня. Не заставляй встречать смерть в одиночестве.

Словно услышав мои мысли, она встретилась со мной глазами. В знакомой бледной синеве лучилось желание утешить, хоть Эл и держала топор. Я подумал о том, как в первый раз посмотрел в эти глаза, замученный шестилетка, избитый в загоне для отбраковки. «Я буду прикрывать твою спину, – сказала она со всей серьезностью Кадета. – Если ты будешь прикрывать мою. Мы справимся, если будем держаться вместе».

Помнит ли она тот день? Помнит ли она все остальные дни? Я никогда не узнаю. Когда я смотрел в ее глаза, она опустила топор. Я услышал свист, с каким он рассек воздух, и почувствовал, как сталь вонзается в мою шею.

49: Лайя

Двор перед колокольней медленно наполнялся курсантами, которые пришли первыми, за ними тянулись Кадеты и наконец Мастера. Они выстроились в центре двора прямо перед эшафотом, как Кухарка и говорила. Некоторые первокурсники смотрели на него зачарованно и испуганно. Хотя большинство вообще на него не смотрели. Кто-то опустил глаза в землю, кто-то разглядывал возвышающиеся черные стены.