Изменение в поведении моего лучшего друга вызвало у меня слезы, после того как я вернулась в комнату. Я все еще не могла поверить в то, как он разговаривал со мной, и в то, как он смотрел на меня.
Стук в дверь вырвал меня из моих мыслей. Это была Дженни, и она зашла внутрь.
— Привет, Рози. Такое чувство, будто мы вечность не разговаривали.
— Как твои мини-каникулы? — спросила я, зная, что она с Дрю уезжала на выходных в Новую Англию.
— Там так прекрасно, но я объелась. Ты не поверишь, сколько там специальных магазинов со сливочной помадкой. В каждом маленьком городе собственная помадка, и ты знаешь, кто был обязан попробовать каждую?
— Дрю? — спросила я, уже зная ответ.
— Да, это было немного отвратительно после седьмого магазина, но парень должен был попробовать каждый уникальный вкус.
— Какой твой любимый вкус? Должен же быть тот, что зацепил тебя.
— Неаполитанский. Он кажется простым, но поверь мне, после того, как я попробовала Орео, Кленовый с грецким орехом и Сморс, Неаполитанский стал главным победителем. Клубничный вкус просто поражает. Очень нежный.
Я захихикала.
— Вижу, ты стала знатоком помадки. Я под впечатлением.
— Не стоит. Теперь я должна проводить каждую свободную минуту в спортзале, скидывая каждую калорию, которую съела за выходные. Дрю может есть, что хочет, и все еще иметь идеальное тело, но если я поем арахис, должна работать в спортзале часами.
У Дженни идеальное тело, но, если быть честной, она надрывала задницу, и была одержима паранойей, что не влезет в те же штаны, что носила в старшей школе. Она никогда не носила их на публике, из-за страз на заднице, которые были популярными десять лет назад, но она придерживала их как тестер, чтобы убедиться, что остается в форме.
— Как сидят джинсы? — спросила я, чтобы узнать, пыталась ли она надеть их.
— Хорошо, но клянусь, вчера они казались немного узкими.
— Ты сумасшедшая.
— Я знаю.
Мистер Много-Лижусь громко чихнул, когда его голова оторвалась от промежности, и снова чихнул, почти падая со шкафа.
— В нос попала писечная пыль? — спросила Дженни, заставляя меня рассмеяться.
Мистер Много-Лижусь вытянулся на шкафу, затем прыгнул на мой стол, опрокинув воду, прямо на колени Дженни, заставляя ее соскочить со стула. Спрыгнув со стола, мистер Много-Лижусь вышел за дверь, но не раньше, чем повернул голову, чтобы посмотреть на нас обеих и подрыгал ногами, как будто отряхнул воображаемую грязь.
— Маленький мудак, — пробормотала Дженни, пока отряхивала штаны.
— По крайней мере, это была вода, а не кофе.
— Ты видела смех в его глазах? Он точно знал, что делал. Гребаный дьявольский кот.
— Будто ты ожидала от него чего-то другого. Ты не можешь оскорбить его и уйти невредимой. Давай же, Дженни, ты ведь не настолько глупа.
— Ты права, — согласилась она. Хлопнув в ладоши, она наклонилась вперед и сказала. — Теперь расскажи мне, почему ты работаешь допоздна. Мэриан присматривала за тобой, пока меня не было.
— Что? Почему? Мне не нужна нянька.
— Нужна, когда ты ходишь на свидание с привлекательными мужчинами. Так что расскажи мне, почему ты остаешься допоздна? Ждешь полуночное свидание?
— Хотелось бы, — пробормотала я, сосредоточив свое внимание на компьютере, позволяя словам передо мной слипаться.
— Ладно, это звучит плохо. Что случилось?
Волнение, наполняющее голос Дженни, теперь стало глубокой озабоченностью.
Я не заплачу, не заплачу, повторяла я в своей голове, когда слезы начали наворачиваться на глаза.
— Рози, почему ты плачешь?
Дерьмо. Это все, что потребовалось. Слезы бесконтрольно потекли по моему лицу; я не могла это контролировать, я была эмоциональной развалиной и закупорила свои эмоции настолько, насколько могла.
— Мы сделали это, — заявила я сквозь слезы.
— Кто? — окончательно запутавшись, спросила Дженни и, взяв несколько салфеток с моего стола, протянула их мне.
— Генри и я. Мы занимались сексом.
На секунду Дженни откинулась назад, пока обдумывала мое признание. Она знала о нашей дружбе, и как много она значила для меня, так что услышать от меня такие слова для нее должно быть стало шоком.
— Вау, не ожидала, что ты это скажешь. Когда?
— В воскресенье, после бранча у моих родителей. Он был очень нежным и милым, и я не знаю, это просто произошло.
— Полагаю, вечеринка после секса прошла не очень хорошо?
— Не-а, — фыркнула я. — Я думала, все было хорошо, он нежно гладил меня по лицу, заботился обо мне, будто я была для него самой ценной вещью и затем, будто он был Доктор Джекилл и Мистер Хайд, он просто изменился. Он стал грубым и отстраненным.
— Это кажется странным. Я имею в виду, мне не очень нравится этот парень, но на него это не похоже. Между вами что-то произошло...
Прежде чем Дженни смогла закончить предложение, моя дверь распахнулась и в дверном проеме появилась Делани, которая выглядела очень злой.
Захлопнув дверь, она села в другое кресло напротив моего стола и бросила сумочку на пол.
— Какого черта происходит? — спросила Делани, едва посмотрев на Дженни, она махнула рукой и снова вернула свое внимание ко мне. — Итак, что происходит между тобой и Генри?
— Мы как раз говорили об этом, — ответила Дженни за меня. — Видимо, они занимались сексуальными делами на днях.
— Что?! — почти выплюнула Делани, ее глаза почти вылетели из орбит. — И ты не рассказала мне об этом, потому что...
Чувствуя вину, я поерзала на месте и ответила:
— Я не хотела, чтобы ты находилась между нами.
— Что ты имеешь в виду? Все прошло плохо?
— Секс был хорош...
— Но после секса все стало плохо, — закончила Дженни за меня. — После всего он превратился в мудака.
— Правда? — спросила Делани, немного запутавшись. — Это не похоже на Генри.
— Именно это я и сказала! — сказала Дженни, слегка хлопнув Делани по плечу. — Я почти не знакома с этим парнем, но знаю, что он не такой тип мужчин.
— Что случилось после того, как вы, ребята, сделали это? — спросила Делани, пытаясь добраться до сути проблемы.
— Мы как раз это обсуждали, — добавила Дженни, они обе наклонились вперед и ждали, когда я отвечу.
Чувствуя себя немного ошеломленной, я выпрямилась в своем кресле и пересказала им тот момент.
— Ну, после того как мы это сделали, он некоторое время обнимал меня, разговаривал со мной, сказал, что я прекрасна, гладил по волосам, и делал подобные милые вещи.
— Вот это Генри, — указала Делани.
— Но мой телефон продолжал пиликать из-за сообщения, поэтому чтобы прекратить этот раздражающий звук, и убедиться, что с моими родителями не произошло ничего плохого, так как мой мозг сходил с ума, я прослушала сообщение на телефоне, пока Генри сидел около меня. Он не имел ничего против этого, но как только я повесила трубку, он будто полностью изменился.
