его людей. Выслушав эту грустную повесть, все помолчали и бросили в огонь по кусочку сушеного мяса — чтобы убитым было чем питаться, пока пробираются они нелегкими путями к волшебным чертогам богов. Потом принялись рассказывать местные, и говорили они о событиях великих, о том, что поднялись байхольские изломщики с их атаманом Берлагой, внуком Тэба-тенгри, взяли город Удей-Улу, одних аситов убили, других пленили, и нет больше на Байхоле аситской власти. Еще говорили, что город взят колдовством, что спустился с неба в помощь Берлаге великий шаман, залез на неприступные скалы и поднял на канате тысячу воинов разом, а уж те бойцы отправили аситов к Па Вадаке, демону смерти. А шаман, сделав дело, улетел на небеса и прихватил с собою дочь Берлаги, самую красивую - в оплату за труды. Но девка, говорят, не возражала - уж больно хорош собой шаман!
Чоч-Тага слушал эти байки и хихикал, и Мин не знал, верить или нет. Но в том, что Удей-Ула захвачена, сомневаться не приходилось, а эта новость была главной. Теперь Мин не боялся, что попадет в засаду на берегах Байхола и вместо серебра получит пулю или удар тасситским клинком.
Поэтому спать он лег в хорошем настроении, а утром, когда дейхолы пригнали табун, велел вьючить лошадей и отправляться в дорогу. Боеприпасы - кровь войны, подумал он, а война в Сайберне будет. Собственно, уже началась.
* * *
В других местах огромного мира события шли своим чередом.
Семпоала рассылал гонцов к соседям, и не было среди них никого, кто бы ни откликнулся; мужчины точили клинки, смазывали карабины, а женщины готовили травяные отвары, что останавливают кровь. С закофу нужно было посчитаться: или истребить их до последнего, или прогнать на север, в те леса и степи, откуда вторглись они в Южный Лизир. Переселенцы, однако, понимали, что это дело не простое, и на одной из сходок Грза, сеннамит и самый богатый скотовод, сказал: войну без вождя не начинают. С этим согласились все. И стал Семпоала, потомок беглых тайонельцев, накомом и вождем.
Качи-Оку, сахем арахака, взял штурмом ренигский лагерь и перебил всех воинов. Но остальных пришельцев, как было им задумано, не тронул, а позвал к себе, обещая править милостиво и не делать различий между ренигами и народом Дельты. Многие согласились, а особенно те, кто был без женщин; им Качи-Оку сказал, что девушек у арахака что звезд на небе. Правда, шелков любви они не рассгелают, потому что шелка нет, но если девушка красива, сгодится и циновка. С тем он и вернулся за Матерь Вод, взяв обильную добычу, а из двух тысяч ренигов ушло с ним больше половины.
Аполло Джума, глава Банкирского Дома «Великий Арсолан», усадил в тайной комнате дворца тех, кому верил безоглядно: трех своих сыновей и мужа дочери. Каждому полагалось дежурить у прибора связи пять всплесков, и дежурство это не прерывалось ни ночью, ни днем. Джума был мудр, и мудрость вместе с опытом подсказывали ему, что война у порога, а значит, в любое мгновение придет условленный сигнал от светлого владыки, который надо передать в десяток мест. А из тех мест пошлют приказы дальше, от магнатов, в чьих руках серебро и золото, к накомам и тидамам, от них - к батабам, от батабов - к цолкинам... И будет явлено могущество, какого мир еще не видел: двинутся флоты и армии, ударят тысячи метателей, расплескаются воды, вздрогнет земля, загудит воздух!.. Отблеск этой тайной мощи падал на Аполло Джуму и его семью, означая, что им оказано великое доверие. Джума знал, что оправдает его. И другие оправдают тоже - те, кто в Лондахе и Нортхольме, Киве и Сериди, Шанхо и Айрале. Ставка была высока: решалось, кто будет править миром.
Об этом размышляли не только Джума со своими компаньонами, но и многие другие люди. Думал об этом Коком-Чель, наместник Россайнела, думал и страшился грядущего; все чаще снилась ему шкатулка, а в ней - флакончик с ядом тотоаче. Думал Тур Чегич, вождь Мятежного Очага; он возвращался в Роскву с севера на небольшом воздухолете, который через сутки приземлится в Эммелитовом Дворе. Думал Берлага Тэб, атаман изломщиков, прикидывая, какие силы он сможет двинуть на запад и восток, к Айралу и Сейле. Думал Джедан- на, одиссарский сагамор; думал, что в той половине мира, где в древности явились боги, власть скудеет, перетекая к другим народам и державам, и что это правильно. Ибо сказано в Книге Тайн на Листах Арсолана: чтобы воздвиглось новое, должно рухнуть старое.
А вот Лех Менгич не думал о власти над миром, так как подобная чушь его не волновала. Сидел он с учениками у своих приборов, ставил опыты, вел записи и размышлял не о власти, не о политике, не о войне, а о тайнах материи. Другие проблемы - те, что лежали за стенами Эммелитового Двора, - были ему неинтересны.
Власть над миром? Над этой крохотной планеткой? Какая мелочь! То, что искал старый мудрец, обещало власть над всей Галактикой.
Глава 7
Прошлое. Джен Джакарра, Шанхо, 1830-1837 годы от Пришествия Оримби Мооль. Ро Невара, арсоланская столица Инкала, 1834 год от Пришествия Оримби Мооль. Инкала и Цолан, похищение, 1838 год от Пришествия Оримби Мооль. Страна Гор, 1841 год от Пришествия Оримби Мооль.
Что же до сагамора Че Чантара, то он, как говорилось выше, пропал в 1580 году, отправившись в экспедицию в горы. Он выступил из Инкалы с большим караваном лам, с воинами и жрецами, носильщиками и погонщиками, но никто из спутников владыки не знал о его намерениях. Собирался ли он подняться к снежным вершинам и в каком месте? Или хотел пересечь горную цепь, которая тянется на западе Нижней Эйпонны, и проложить дорогу в леса, в бассейн Матери Вод? Это доподлинно не известно. Как следует из описаний того похода, составленных жрецами, отряд проходил за день десятую часть полета сокола, после чего разбивался лагерь. Так они добрались до границы снегов и некоторое время шли вдоль нее в направлении перевала Сломанных Сосен. Ночью ставили шатры и разжигали огонь, так как на этой высоте холод был невыносим для людей, привыкших к теплу равнины.
Однажды утром сагамор не вышел из своего шатра, и служители, заглянув в него, не увидели владыку. Старший над воинами, обеспокоившись, разослал отряды, но след Че Чантара обнаружен не был, хотя искали тщательно.
