Задал себе и второй вопрос: Почему люди, довольно часто хающие то время в целом и общем, чуть не с упоением вспоминают и рассказывают о разных конкретных частностях, в том числе и о «самой – по мнению Нисков-ских – одиозной личности двадцатого века» – Сталине?
Думаю, что любая проповедь абсолютной истины, религии (церковной, коммунистической, либеральной), претендующая на статус правящего мировоззрения, требует наличия «специалистов» по его истолкованию и защите. А устремленность их к сему базируется на извечном принципе интеллектуальной прислуги: кто платит, тот и прав. Не потому ли «защита» состоявшегося сегодня стала мощно блокироваться огромной армией деловых людей, которые, опираясь на действительные факты, полагают, что при Советах было много лучше чуть не в любой области: культуры, образования, науки, техники, искусства, законности и т. д. Причем настолько объективно лучше, что революционный переворот в стране может, кажется, состояться и до того, как завершится мною часто упоминаемый очередной виток спирали российской истории.
2004 год
21.01
«Дорогой Матус! Получил твое от 11.01 вчера. Откровенно говоря, не понял его.
Мне ничего не надо тебе объяснять, поскольку моя позиция расписана и с тобой разобрана. Не забывая и не путая тактику со стратегией, перечитай еще раз о ней в «Двух полюсах. Там есть ответы на все твои свежие «но» и прочие вопросы. Я не возражаю против разных разъяснений, но только не по отдельным фразам, а концептуально в рамках комплексного отображения проблемы.
О Голубкове, он умер года три, если не больше, назад. Я с ним сохранял самые теплые отношения до последних его дней. Поддерживал его и навещал часто. Любил с ним поговорить, однако как специалиста его не воспринимал, а видел в нем именно администратора, но и тут с массой неудовольствий. Так что кем-то брошенная о нем реплика, тебе не понравившаяся, меня не удивила, не покоробила. Но в плане чисто человеческом он остался для меня некоей загадкой.
Критик и «безукоризненный» пропагандист разных глупостей, грамотнейший мужик в «теории» и, одновременно, допускавший какие-либо явные «общепринятые» или «узаконенные» несуразности в практическом деле. Вроде, вспоминается, его многолетнего составления заявок на комплектующие изделия, которые я постоянно критиковал по их безграмотной сущности и по способу их исполнения собственными его усилиями и от которых я моментально избавился, как только сел в его кресло. Короче, полная противоположность Химичу, с которым я не мог его не сравнивать.
Был 09.01 на 50-летнем юбилее Андрея Копытова. Опять удивлялся и отметил все возрастающее застольное изобилие на фоне все сокращающейся работы. На следующий день спросил у своего Андрея: «А на какие шиши он так развернулся»? В ответ получил: «Так ведь у него только оклад 3000 долларов…». У нас Главный при той грандиозной тогда работе получал всего в пять раз больше самого последнего чертежника, а теперь плановик (не без способностей и определенной талантливости, на которые я обратил внимание в первые дни его появления в отделе, но все же плановик) работает с коэффициентом 50. А сколько тогда получает его начальник? Так что есть и у меня вопросы в части «культуры» и прочих проблем человечества. Жизнь действительно сложнее многих наших о ней представлений, особо в конкретных ее временны́х проявлениях. Почему, например, опять ускоренно готовится очередная революция, хотя давно известно, от чего проистекает, во что выливается и чем она грозит ее прямым организаторам или их наследникам?».
23.01
Года три назад Вальтер подарил рекламную книжку, которую он прихватил в банке «Северная казна». Недавно просматривая ее, обнаружил в ней массу подчеркнутых мною положений председателя совета директоров банка В. Н. Фролова на тему, что такое коммерческий банк и как его сделать преуспевающим. Чего только Фролов там не написал правильного и разумного. О прогрессивном мышлении, необходимости быстрого приспособления банка к текущей ситуации и к требованиям клиентов, заинтересованности банка в успехах последних, решении стать банком самых высоких технологий, о всем прочем, что только я мог себе представить в плане обеспечения взаимовыгодных, корректных взаимоотношений между банком и его клиентурой.
Возникли предложения по мною критикуемой принудительной автостраховке, я позвонил Фролову и договорился о встрече. Разговор, можно сказать, не состоялся, Ни при встрече, несмотря на пропетый ему мною дифирамб по поводу его «афоризмов», из которых я подчеркнул чуть не каждый третий. Ни через пару дней по телефону, по причине взятого им тайм-аута для ознакомления с врученной при встрече моей памятной запиской.
Получилась какая-то между нами вежливая перепалка, никак не корреспондирующаяся с его теоретическими концепциями и не похожая на то, что практиковалось при обмене мнениями в нашей среде, где ощутимо проявлялось стремление сторон к конструктивному диалогу. Но, к сожалению, тоже не всегда. И мне вспомнился один случай.
Долгие годы у нас отдел по электроприводу и автоматизации возглавлял В. М. Мамкин. У меня были с ним вполне доброжелательные отношения и до, и после того, как однажды между нами пробежала черная кошка. До нее мы находили всегда общий язык, и часто он даже ставил меня в пример своим сотрудникам.
Но вот где-то в 70-х годах мы назначили совещание у Мамкина по вопросу приводов нажимных устройств рабочих клетей балочного стана. Проблема заключалась в том, что мои коллеги-электрики придерживались в части надежности электрической части этих приводов таких же подходов, как и на клети блюминга. Но не учитывали при этом, что блюминг в те времена стоял в голове прокатного передела металлургического завода и, в составе одной своей клети, определял полностью работу всех остальных его станов. Балочный же стан и по месту своему в названном переделе, и по своей принципиально отличной от блюминга конструкции выходил на совсем иной, более «низкий уровень гарантий» по надежности в целом и, особо в части приводов нажимных устройств его 10 клетей, из которых пять являлись рабочими, а остальные – резервными, с возможностью оперативно быстрого и механизированного ввода в линию стана при любой на то как технологической, так и любой прочей необходимости.
Естественно, что в данных условиях требование электриков по такой же степени надежности данных приводов, что и на блюминге, было явно излишним. Выполнение же его было связано с установкой более мощных приводов, а это вело к увеличению габаритов и утяжелению не только 10 клетей и устройств по их установке в линию стана, но и усложняло, в той или иной степени, все остальное с ними связанное оборудование и даже общецеховые сооружения.
На совещании мы с Мамкиным разошлись во мнении, и мне пришлось в ответ на его начальническое «своеволие» применить сугубо обходной
