с Виталием, пытаюсь чего-то вякнуть в защиту, но получаю в ответ, уже с долей его неудовольствия:
– Видите знак? Главная дорога для «Москвича», – какой может быть вопрос? Вам еще за нарушение правил выезда на перекресток придется заплатить штраф.
– Причем меньше ста никак не возможно будет взять, – сердобольно добавляет второй.
Быстро произвели замеры, составили схему, попросили обоих водителей подписать ее и, пригласив сразу после встречи со страховщиком подъехать в ГАИ, скрылись.
Столкновение небольшое. У нашей машины разбита левая фара, сломан бампер и оборвана нижняя под ним обшивка, у другой совсем мелочь. Обе машины на ходу. В ожидании страховщика решили освободить перекресток. Однако наша не завелась: разрядился аккумулятор. Потому, объяснил Виталий, что забыл вытащить ключ. Оказалось включенным зажигание и работал бензонасос (тот самый злополучный, с которого начались все его «приключения» с этой машиной и о которых я уже упоминал). Пришлось ему звонить и вызывать на помощь своего сына Сашу. Тот как раз был свободен и быстро подъехал. Зацепились за него, завелись и отправились к ним домой. Там выгрузили воду, Виталий с Асей поехали в ГАИ, а меня с канистрами воды подвез Саша.
Через два часа позвонил Виталий и сообщил, что в ГАИ все оформил и по пути уже успел заскочить в ближайший автосервис. Они должны сосчитать стоимость ремонта и окончательно договориться, если устроит сумма, о ремонте.
Назавтра узнал, что запросили… 23 тысячи, но он отказался. Купил сам фару, нашел, где можно приобрести бампер, а потом кому отдать машину в ремонт за более приемлемую цену. Вечером «доложил» мне, что все купил и приступил к ремонту, который в целом обойдется… в 12 тысяч. Я многократно по разным поводам говорил ему, что ездит очень рискованно, совсем не по возрасту. Не выдержал и напомнил еще раз.
– Поздно, меня не переучишь, как ездил, так и буду продолжать, – ответил он довольно сердито, за очевидную в данном случае неуместность моего ему совета.
Но и я, для себя лично, не мог не сделать кое-каких выводов.
Виталий до названного инцидента чувствовал себя неважно, если не сказать даже плохо. Последнее время периодически лежал под капельницей. А вот случилась авария, и он на ногах, звонит в разные магазины и автосервисы, носится по городу в поисках запчастей. И вообще как-то всю жизнь, вспоминаю, он пребывал в стрессовых ситуациях и по жизни, и по работе, при этом как бы даже и забывал о своих хворях.
То у него ломался автомобиль и приходилось возвращаться с ним домой на железнодорожной платформе. То он больной, о чем, естественно, не говорил, отправлялся с нами в поход в такие таежные места, откуда ни позвонить, ни выбраться срочно абсолютно было невозможно. И мы в страхе плыли тогда на утлой лодчонке и молили Бога, чтобы ничего не случилось с ним более серьезного. Затем, через год или два, будучи опять наверняка в плохом состоянии, один с женой поехал за 150 километров на челябинские озера, где с ним случилось… прободение язвы. Его доставили в ближайшую сельскую больницу, и совсем молодой хирург с таким же по летам помощником, поднятые, по случаю субботы, из-за стола, сделали ему операцию. Весть о ней застала нас также за застольем в три часа ночи. Мы втроем с Алексеем Варак-синым и Володей Шнеером, помню, тут же побежали ко мне в гараж, схватили машину и, соснув по дороге часок, в восемь утра приехали в ту больницу. Виталия застали в сознании и в таком виде, как будто именно вот так, с такими перипетиями ему и надлежало выбираться из той болезни, что мучила его уже много лет. А по работе?
Мы с ним практически занимались одинаковым делом. Только он последние свои рабочие годы – в ранге Главного конструктора по машинам непрерывного литья стали, а я – заместителя Главного конструктора по станам горячей прокатки. Так вот я свои станы пускал в эксплуатацию без шума и знамен. Начальство ко мне на монтажи и пуски приезжало не больше как на экскурсию. Все делалось в рамках обычных оперативок, не без проблем, но без особых, ощутимо заметных возмущений. У Виталия, наоборот, чуть не все пуски объектов происходили вечно в экстремальных условиях. Не только заводы и министерства, но и ЦК, и Совмин стояли, как говорят, «на ушах». Будто он со своей командой эти условия специально организовывал, для пущей, надо полагать, «впечатлительности».
Борьба с «трудностями» ему явно нравилась и способствовала подъему его тонуса.
1 7.02
Несколько слов о предателе В. Суворове и его «знаменитой» книге «Ледокол», которую другой такой же предатель Буковский объявил «делом всей (Суворова – Резуна) жизни» и тем как бы косвенно реабилитировал его предательство.
Более бездарной, лишенной логики книги я не читал. Начал писать ее Суворов 19-летним юнцом, не знающим ни жизни, ни законов движения по ней человека, и потому толчком к тому послужило случайное «открытие» тривиальнейшей истины, «настолько простой (опять по словам того же Буковского), настолько самоочевидной, что просто диву даешься, как же она не пришла никому раньше?». Ни «миллионам участников описываемых событий», ни «тысячам исследователей Второй мировой войны, авторам бесчисленных диссертаций и монографий». А пришла в голову только гениальному автору «Ледокола», и заключалась в том, что Сталин, оказывается, готовил армию и страну не к обороне, а к наступательной войне. Как будто бы до него кто-либо из великих мира сего, начиная с Александра Македонского и бесчисленного числа других королей, царей, императоров и кончая Гитлером, только тем и занимались, что готовились к обороне, а не к наступательным войнам. Ну а раз Сталин не оборонец, то в силу своего бзиково-предательского настроя, вне того, что Гитлер захватил уже половину Европы, автор объявляет Советский Союз «главным виновником и главным зачинщиком Второй мировой войны, а коммунистов и Сталина в сочинении «легенды о том, что на нас напали, и с того самого момента началась «Великая отечественная война». Первый перл Суворова.
Второй такой же. «Утром 1 сентября (1939 года), – пишет Суворов – не только правительство Польши, не только правительства западных стран не знали, что началась новая мировая война, но и сам Гитлер не знал об этом». Далее идет глубокомысленная посылка Суворова «Гитлер не знает, что он начинает вторую мировую войну, а вот товарищи в кремле это отлично знают!». И почему, думаете? А потому, что Сталин «молниеносно и совершенно необычно» прореагировал на сообщение некоего агентства Гавас… И заявил: «Это сообщение (с его, Сталина, якобы на Политбюро 19
