Это ожидание тридцатилетия было юношеской глупостью, но он не даст ни пенни фонду Общества моральных реформ леди Фаулер. Он не одобрял многого, что было в обществе, но эта женщина была брюзгой с кислой рожей, которая хотела поставить всех на колени и с утра до ночи петь гимны. В конце концов, именно поэтому он, Кристиан и Торн выбрали ее бенефициарием – как мощное средство устрашения.
Он разберется со всем этим после маскарада.
Глава 31
Петра поехала в Чейнингс вместе с остальными Маллоренами, никому не открыв своей тайны, хотя уже не сомневалась в том, что беременна.
Она помнила слова Робина о том, что он может дать ребенку свое имя, и тогда он не будет бастардом. Он сказал это серьезно или для красного словца?
Ей придется найти его и сказать правду, прежде всего ради ребенка.
Приглашения на венецианский маскарад маркиза Эшарта гласили, что все должны прибыть, когда стемнеет, в маскарадных костюмах и что костюмы эти должны быть традиционными и скрывающими – большой плащ-домино и венецианская полумаска. Чтобы помочь скрыть личности гостей, до полуночи не будет ни вводной части, ни официальных приглашений, ни представлений.
В костюме могли быть некоторые вариации, и Петра проинструктировала Маллоренов. Вместо капюшона можно надеть шляпу, особенно если она почти полностью скрывает волосы, а волосы надо напудрить, чтобы замаскировать их цвет. Дамы, которые хотят быть наиболее загадочными, могут надеть темную вуаль, свисающую с нижнего края маски, полностью закрывая лицо. Не зря говорят, что на венецианском маскараде мужчина может сказаться в пикантной ситуации, соблазняя собственную жену.
Гостей попросили прийти без оружия. Петра спросила почему.
– Мужчины входят в раж, – объяснила Диана, – и шуточная дуэль превращается в настоящую. Не говоря уже о том, что декоративные шпаги неудобны – они мешают. Именно из-за этого госпожа Корнелис запретила их на своих мероприятиях, поступив весьма мудро.
Петра поехала на маскарад вместе с отцом и Дианой. Когда они повернули на подъездную дорожку к дому, Петра застегнула свой темно-синий плащ, сделанный из такой же ткани, как и ее платье, и надела маску, закрывавшую все лицо, кроме узкой полоски от ноздрей до подбородка.
– Мне так нравится эта маска, – сказала Диана, надевая свою, украшенную перьями с намеком на клюв на носу.
Маска Петры просто повторяла форму лица, но она выкрасила половину ее в серебряный цвет, а другую – в полночно-синий вдоль волнистой линии, украшенной блестками.
– Я помню этот дизайн, – сухо произнес отец.
– Простите! – Петра прикусила губу. Как она могла совершить такую оплошность. – Моя матушка бережно хранила такую маску, и мне она всегда нравилась, но я должна была догадаться почему.
Он невесело улыбнулся:
– Думаю, ей понравится увидеть тебя сегодня в такой маске.
Ее мать была бы счастлива увидеть дочь в безопасности, под опекой отца, но если она видела все, она знала о грехе Петры и ее тайне. Петра подавила вздох, надевая традиционную треугольную шляпу.
Маска ее отца тоже была птичьей, самый распространенный стиль для венецианского карнавала, но у его маски был хищно изогнутый клюв, возможно орлиный. Его шляпа была с круглым краем и простая. Не специально ли она бросала зловещую тень на его спрятанные за маской глаза? Проведя несколько недель в его обществе, Петра знала, что он не отречется от нее за ее грех, и все же боялась открыть ему свою тайну.
Они влились в поток карет и всадников, все двигались медленно, чтобы проникнуться атмосферой праздника. На деревьях вдоль дорожки висели разноцветные фонарики, которые освещали фей, сидевших на ветках, или дриад, выглядывавших из-за деревьев.
– Восхитительно! – воскликнула Диана, застегивая гранатовый плащ, надетый поверх розового платья. – Скоро мы устроим для тебя бал, Петра, и должны придумать что-то столь же очаровательное. Жаль, что Эшарт украл венецианскую идею. В Милане есть что-либо подобное?
– Не совсем, – ответила Петра. – Опера, возможно.
– Вы можете заказать оперу, – сказала Диана мужу. – Например, о приключениях Петры «Странствующая монашка».
– Волнующе, – заметил лорд Ротгар, – но, полагаю, нам следует хранить ее в старом тайнике аббатства.
Петра подумала, что ничего подобного не произойдет, если она расскажет о своем положении. Карета остановилась у открытых парадных дверей.
Дом был тоже увешан фонариками, а большинство окон украшены цветами, так что свет изнутри сиял сквозь них, как сквозь витраж. Все вокруг Петры в масках и плащах плыли в дом, целая река веселой анонимности. У некоторых плащи были короче, но у большинства длинные, плотно застегнутые, так что трудно было бы отличить мужчину от женщины, если бы не широкие юбки дам.
Ее отец и Диана восхищались искусно украшенным холлом, напоминавшим итальянские руины, и строили планы превзойти их на большом балу в честь Петры. Теперь это уже никогда не случится. Толпа внесла Петру вверх по лестнице, через арку в большое пространство, изображающее итальянскую пьяццу. То тут, то там даже были сделаны маленькие балкончики.
– Это придумала мадам Корнелис, – сказал кто-то. – Она венецианка, вы знаете.
Петра проскользнула за гипсовые колонны и обнаружила сумрачную дорожку вокруг периметра комнаты, идеальную для флирта и даже поцелуев. Дорожка привела Петру к узкой лестнице, пристроенной к стене.
Петра осторожно прошла по ней и оказалась в таком же узком проходе, окружавшем комнату на более высоком уровне. Пол был сделан из простых дощечек, и она шла по нему осторожно, но он оказался крепким. Проход не был освещен, но свет то тут, то там просачивался сквозь хитроумно устроенные балкончики.
Петра осторожно прошла к ближайшему балкону и посмотрела вниз. На нее нахлынули воспоминания. Петра словно вернулась в прошлое, когда впервые была на маскараде.
Ей было семнадцать, и она считала себя очень взрослой. Это было начало ее флирта с Лудо, поддразнивания и поцелуев. Петра не сомневалась, что выйдет за него замуж. Она даже могла представить, что вон тот или этот мужчина – это он, разыскивающий ее, пока она игриво прячется, чтобы ее нашли.
– Петра д'Аверио! – Петра резко обернулась, но, конечно, это был не Лудо. Это была женщина в плаще и маске.
– Синьора? – спросила Петра.
– Ты не узнаешь меня. Это неудивительно. Но я Тереза Корнелис, моя дорогая. Раньше Тереза Имер.
– Как вы узнали меня, мадам?
– По маске. На мгновение мне показалось, что это Амалия. Она тоже носила синий плащ.
Еще одна ошибка? Нет, госпожа Корнелис не представляла никакой опасности, и в этом совпадении не было ничего зловещего. Синий цвет подходил к маске.
