Читаем без скачивания Акция прикрытия - Данил Корецкий

Поджер".

"Строго конфиденциально.

«Мурена», Поджеру.

По прочтении сжечь.

Военно-политические интересы США требуют безоговорочного выполнения предыдущего указания. По согласованию с Объединенным командованием специальными операциями вам надлежит привлечь к акции лейтенанта Виндоуза, имеющего опыт проведения подобных операций. Напоминаю, что «Мурена» находится на боевом задании со всеми вытекающими из этого факта последствиями.

Начальник Главштаба ВМС контр-адмирал О'Рэйли.

– Они там совсем с ума посходили! Какой опыт?! Я никогда не топил безоружных людей. Да еще тех, которые спасли мне жизнь!

Скомкав, Виндоуз отшвырнул бланк шифрограммы.

– Значит, топил других...

Щелкнув зажигалкой, Поджер подпалил радиограмму и, ловко перехватывая пальцами, направлял пламя, пока в руке не остался черный столбик плотного пепла, который он размял в чашке с недопитым Виндоузом чаем.

– А для опыта нет разницы, кого топить. Так что давай обмозгуем. Видел, кто подписал последний приказ? То-то... На этом уровне шутить не любят. И намек на боевое задание сделан неспроста. Знаешь, чем пахнет «отказ от выполнения приказа в боевых условиях»?

Психологи считают, что светло-зеленый цвет успокаивает и сглаживает возникающие психологические напряжения. Но сейчас Джерри, наоборот, с раздражением рассматривал облицовочный пластик, маскирующий шероховатую, покрытую рядами заклепок железную стену. Можно спрятать некрасивость стальных переборок, но неистребимый запах железа неуничтожим, он пропитывает все внутреннее пространство субмарины – узкие лабиринты коридоров, автономные саркофаги отсеков, тесные, только для старших офицеров, каюты. Он намертво въедается в одежду, и вернувшийся из дальнего похода подводник, даже отмывшись и переодевшись, ощущает его несколько недель.

Попытка спрятать то, что скрыть невозможно, и вызывала раздражение «тюленя». Там, наверху, его считают убийцей. Хотя само слово «убийство» в шифровках не называется, они пронизаны цинизмом и пренебрежением к человеческой жизни. Причем адмиралы и полковники, не видевшие его ни разу, уверены, что он не моргнув глазом прикончит оказавшихся в беспомощном положении русских. Так же, как уверены, что гибель Генри, Боба и Дика оправдана «военно-политическими интересами США»...

– Что скажешь? – Поджер расправился со второй подлежащей сожжению радиограммой и вытирал платком черные пальцы.

– За тройное убийство положен электрический стул!

– Убийство?

– Хладнокровное предумышленное убийство, совершенное по сговору, с заранее обдуманными намерениями и в отношении беспомощных лиц. Присяжные будут единодушны.

Поджер молчал, и по его лицу нельзя было понять, о чем он думает. Наконец гранитную поверхность рассекла трещина улыбки.

– Первый раз встречаю такого совестливого «тюленя». Тебя, видно, здорово шарахнуло взрывом!

Джерри задумался. Действительно, ничего подобного раньше не приходило ему в голову. Правда, до сих пор от него и не требовали ничего подобного.

– Мне это тоже не по душе. Не то чтобы я был слишком сентиментальным, но эти парни ни в чем не виноваты. Они такие же, как мы, и их тоже подставили свои.

Виндоуз ощутил прилив симпатии к каменному человеку. Но тот тут же нейтрализовал теплое чувство.

– И потом, как это исполнить технически? Стрельба исключена, а это видавшие виды, крепкие и отчаянные парни, вряд ли они станут выходить по одному... А выносить? Даже если в мешках – столько посторонних глаз, и всем все ясно... Будут потом шарахаться, как от людоеда!

– Можно передушить удавками и разрезать на кусочки, – мрачно пошутил Джерри.

– В принципе можно, – вполне серьезно сказал Поджер и надолго задумался. – Так что ты предлагаешь?

– Точно исполнить приказ.

– Вот так? – удивился офицер безопасности. – Зачем же ты морочил мне яйца? – И сразу же деловито перешел к практической стороне дела. – С ножами, да? Двое против троих, но если неожиданно начать... И выбросить через выходной шлюз, на нижней палубе никто не увидит...

– Мне кажется, мистер Поджер, что вы превратно толкуете распоряжения высшего начальства, – холодно сказал Виндоуз. – В шифрограмме предлагается удалить с борта посторонних, и только! Ни про какие убийства с заметанием следов там не говорится.

– А как же ты на сто процентов заставишь их молчать? – Поджер явно был сбит с толку.

– Очень просто. Мы возьмем с них расписку!

– Расписку? – Поджер с принуждением рассмеялся. – Ты хитрый парень! Хотя... Действительно, придраться к нашим действиям будет трудновато... Он явно испытывал неловкость. Когда все было подготовлено, Джерри зашел в каюту к русским. Три пары глаз настороженно уставились на него. – Привет, – сказал он по-русски. – Hello, – ответил Еремеев.

Боевые пловцы любых армий изучают язык вероятного противника, поэтому они могли понимать друг друга. Правда, словарный запас необходимого минимума довольно специфичен, в памяти то и дело всплывали фразы: «Не стрелять, сопротивление бесполезно!», «Сдавайтесь, вы окружены!», «Корабль заминирован, всем прыгать в воду!», «Где твой командир?» Приходилось напрягаться, вспоминая раздел «Бытовое и деловое общение».

– Нашим начальникам не нравятся посторонние люди на борту, – мешая русские и английские слова, сказал Виндоуз. – Они хотели отправить вас на дно!

Для большей наглядности он чиркнул ладонью по кадыку. Кисляков издал неопределенный горловой звук.

– Но я этого не хочу. И другие не хотят. Мы дадим вам Шлюпку и три аварийных запаса. Кроме того, я передам ваши координаты на волне бедствия. Это очень мало, но больше я не могу ничего для вас сделать.

Восьмиместная резиновая шлюпка прыгала на волнах и с шуршанием терлась о стальной борт «Мурены». Квадратные упаковки аварийного запаса занимали почти все свободное место, они давали возможность продержаться до десяти дней, если другие случайности, которыми изобилуют подобные путешествия, не сведут этот срок на нет. На всякий случай Виндоуз, незаметно от Поджера, сунул в одну из коробок похожий на мясорубку подводный револьвер Барра.

– Храни вас Бог...

Джерри оттолкнул шлюпку, и в этот момент перехватил неприязненный взгляд капитана.

– Убить можно разными способами, ведь правда? – не скрывая презрения, спросил тот.

Зашипел вытесняемый из балластных цистерн воздух, и «Мурена» медленно, как перегруженный лифт, пошла вниз, оставляя вокруг корпуса тысячи пузырьков. Вот скрылась рубка, побежали по воде и постепенно сгладились концентрические круги. Трое в шлюпке остались один на один с морем.

– Повезло, что удалось уцелеть. – Еремеев глубоко вдохнул просоленый свежий воздух и принялся ставить парус.

– Надолго ли? – ни к кому не обращаясь, спросил Кисляков.

Но на этот вопрос никто не мог ответить.

В вентиляционной шахте было темно, из прямоугольного провала в полу ощутимо тянуло сыростью. Марина поежилась.

– Там лестница, сейчас я посвечу, – сказал Ильяс. Тут же раздался тяжелый удар захлопнувшейся двери и короткий лязг запирающего механизма. Девушка вздрогнула. Если им сейчас уходить, то зачем запирать дверь?

– Спускайся. – Голос Ильяса оставался совершенно спокойным. Луч фонаря высветил уходящие вниз железные ступени.

Марина замешкалась, охваченная тревожными предчувствиями. Их с Василием хитрость состояла в том, что они разделяются – она уносит деньги и дожидается живого и здорового жениха, а в случае чего поднимает шум. Теперь же они оба под контролем Бузуртанова и его друзей. Случайность ли это? Или контрхитрость?

– А где Василий? – спросила она, стараясь не выказать волнения.

– Там, внизу, сейчас сама увидишь. – Ильяс коснулся напряженной спины – то ли погладил, то ли подтолкнул.

Сапоги на высоких «шпильках» не самая подходящая обувь для крутой лестницы, все внимание Поповой сосредоточилось на том, чтобы не упасть. Перемежаясь узкими площадками, марши меняли направление, пучок света прыгал по замыкающим пространство бетонным плитам. Все это напоминало пешеходную лестницу высотного здания. И спускались они с этажа эдак восьмого.

Наконец «шпильки» коснулись ровного бетонного пола, и Марина почувствовала себя увереннее. Но ненадолго. Четыре плохо различимые в сумраке фигуры направили на нее Г фонари, освещая волосы, лицо, ноги... Пятна света, словно липкие пальцы, бегали по телу, будто стараясь заглянуть под одежду.

– Хорошую бабу привел! – За гортанным возгласом Последовал одобрительный гогот четырех глоток.

Ильяс угрожающе крикнул что-то непонятное, и гогот смолк. Фонари развернулись и, уперевшись в бетонные плиты пола, двинулись по идущему под уклон туннелю.

– Где Вася? – севшим голосом тихо спросила девушка.

– Там, впереди. – Ильяс обнял ее за плечи, увлекая вперед. – С ним все в порядке. Просто наш старший хочет, Чтобы ты рассказала ему про эту бомбу подробней.