Читаем без скачивания Холодный дом (главы XXXI-LXVII) - Чарльз Диккенс

Он уже вошел в азарт и больше не нуждался в том, чтобы "немножко подумать".

- Пусть уж лучше меня повесят, зато я поступлю по-своему. И я это твердо решил! Этим я не хочу сказать, - он оглядел всех нас, уперев свои сильные руки в бока и подняв темные брови, - этим я не хочу сказать, что мне больше других хочется, чтобы меня повесили. Я хочу сказать, что меня должны оправдать вполне, без всяких оговорок, или не оправдывать вовсе. Поэтому, когда говорят об уликах, которые против меня, но говорят правду, я подтверждаю, что это правда, а когда мне говорят: "Все, что вы скажете, может послужить материалом для следствия", - я отвечаю, что ничего не имею против!.. пускай служит. Если меня не могут оправдать на основании одной лишь правды, меня вряд ли оправдают на основании чего-то менее важного или вообще чего бы то ни было. А если и оправдают, этому для меня - грош цена.

Он сделал шага два по каменному полу, вернулся к столу и закончил свою речь следующими словами:

- Благодарю вас, мисс и джентльмены, горячо благодарю за ваше внимание и еще больше за участие. Я осветил вам все дело, как оно представляется простому кавалеристу, у которого разум - все равно что тупой палаш. Я ничего хорошего в жизни не сделал, - вот только выполнял свой долг на военной службе, и если в конце концов случится самое худшее, я только пожну то, что посеял. Когда я очнулся от первого потрясения, после того как меня забрали и обвинили в убийстве, - а бродяга вроде меня, который столько шатался по свету, недолго оправляется от потрясений, - я обдумал, как мне себя вести, и сейчас объяснил это вам. Этой линии я и буду придерживаться. По крайней мере я не опозорю своих родных, не заставлю их хлебнуть горя и... вот все, что я могу вам сказать.

Когда дверь открыли - как я уже говорила раньше, - вошел человек такого же военного вида, как и мистер Джордж, но, на первый взгляд, не столь внушительный, а с ним - загорелая, с живыми глазами, здоровая на вид женщина, которая держала в руках корзинку и с самого своего прихода очень внимательно слушала все, что говорил мистер Джордж. Не прерывая своей речи, мистер Джордж приветствовал этих людей только дружеским кивком и дружеским взглядом. Теперь же он сердечно пожал им руки и сказал:

- Мисс Саммерсон и джентльмены, это мой старый товарищ Мэтью Бегнет. А это его жена миссис Бегнет.

Мистер Бегнет сдержанно поклонился нам по-военному, а миссис Бегнет присела.

- Они - мои истинные друзья, - сказал мистер Джордж. - Меня забрали из их дома.

- Подержанная виолончель, - вставил мистер Бегнет, сердито дергая головой. - С хорошим звуком. Для приятеля. Дело не в деньгах.

- Мэт, - сказал мистер Джордж, - ты слышал почти все, что я говорил этой леди и джентльменам! Ты, конечно, согласен со мной?

Мистер Бегнет, подумав, предоставил своей жене ответить на этот вопрос.

- Старуха, - проговорил он. - Скажи ему. Согласен я. Или нет...

- Ну, Джордж, - воскликнула миссис Бегнет, распаковывая свою корзинку, в которой лежали кусок холодной соленой свинины, пачка чаю, сахар и хлеб из непросеянной муки, - надо бы вам знать, что он никак с вами не согласен. Надо бы вам знать, что, послушавши вас, можно с ума спятить. Как же вас вызволить, если вы этого не хотите, того не желаете?.. Что это вам вздумалось так придираться да разбираться? Все это вздор и чепуха, Джордж.

- Не будьте строги ко мне в моих горестях, миссис Бегнет, - шутливо проговорил кавалерист.

- К черту ваши горести, если вы от них не умнеете! - вскричала миссис Бегнет. - Никогда в жизни не было мне так стыдно слушать дурацкую болтовню, как было стыдно за вас, когда вы тут всякий вздор городили. Адвокаты? А что, кроме вашей дурацкой придирчивости, мешает вам нанять хоть дюжину адвокатов, если этот джентльмен порекомендует их вам?

- Вот разумная женщина, - сказал опекун. - Надеюсь, вы уговорите его, миссис Бегнет.

- Уговорить его, сэр? - отозвалась она. - Бог с вами! Да вы не знаете Джорджа. Вот, глядите, - миссис Бегнет бросила корзинку и показала на мистера Джорджа своими смуглыми руками, не знавшими перчаток, - вот он какой! До чего он своевольный, до чего упрямый малый, - хоть кого выведет из терпения. Вы скорей вскинете на плечо сорокавосьмифунтовую пушку, чем разубедите этого человека, когда он забрал себе что-нибудь в голову и уперся на своем. Э, да неужто я его не знаю! - вскричала миссис Бегнет. - Неужто я вас не знаю, Джордж? Или вы после стольких лет вздумали корчить из себя неизвестно кого и втирать очки мне?

Дружеское негодование женщины сильно действовало на ее супруга, который несколько раз покачал головой, глядя на кавалериста и как бы убеждая его пойти на уступки. Время от времени миссис Бегнет бросала взгляд на меня, и по выражению ее глаз я поняла, что ей чего-то от меня хочется, но чего именно - я не могла догадаться.

- Вот уж много лет, как я перестала вас уговаривать, старина, - сказала миссис Бегнет, сдув пылинку со свинины и снова бросив на меня взгляд, - и когда леди и джентльмены узнают вас не хуже, чем знаю я, они тоже перестанут вас уговаривать. Если вы не слишком упрямы, чтобы принять кое-какие гостинцы, вот они!

- Принимаю с великой благодарностью. - отозвался кавалерист.

- В самом деле? - проговорила миссис Бегнет ворчливым, но довольно добродушным тоном. - Очень этому удивляюсь. Странно, что вы не хотите уморить себя голодом, лишь бы поставить на своем. Вот было бы похоже на вас! Может, вы теперь и до этого додумаетесь?

Тут она опять взглянула на меня; и теперь я поняла, что, глядя попеременно то на меня, то на дверь, она давала мне понять, что нам следует уйти и подождать ее за оградой тюрьмы. Передав это тем же способом опекуну и мистеру Вудкорту, я встала.

- Мы надеемся, что вы передумаете, мистер Джордж, - сказала я, - и когда снова придем повидаться с вами, найдем вас более благоразумным.

- Более благодарным вы меня не найдете, мисс Саммерсон, - отозвался он.

- Но надеюсь - более сговорчивым, - сказала я. - И прошу вас подумать о том, что необходимо раскрыть тайну и обнаружить преступника, - это дело первостепенной важности не только для вас, но, может быть, и для других лиц.

Он выслушал меня почтительно, но не обратил большого внимания на мои слова, которые я произнесла, слегка отвернувшись от него, - уже на пути к выходу. Он всматривался (как мне после сказали) в мое лицо и фигуру, которые почему-то вдруг привлекли его внимание.

- Любопытно, - проговорил он. - И ведь в тот раз я тоже так подумал!

Опекун спросил, что он имеет в виду.

- Видите ли, сэр, - ответил он, - когда в ночь преступления моя злосчастная судьба привела меня в дом убитого, по лестнице мимо меня прошла женщина, и хоть было темно, она показалась мне до того похожей на мисс Саммерсон, что я даже чуть было не заговорил с нею.

Я содрогнулась; такого ужаса я ни до, ни после этого не испытывала и, надеюсь, не испытаю и впредь.

- Она спускалась по лестнице, а я поднимался, - сказал кавалерист, - и когда она прошла мимо окошка, - в ту ночь светила луна, - я заметил, что на плечи у нее накинута широкая черная мантилья с длинной бахромой. Впрочем, это совершенно не относится к нашему делу, но сейчас мисс Саммерсон показалась мне до того похожей на ту женщину, что я сразу о ней вспомнил.

Я не могу определить и отделить одно от другого все те чувства, какие я испытала после его слов. Достаточно сказать, что если с самого начала мною владело смутное убеждение, что долг требует от меня наблюдать за ходом следствия по этому делу, - хоть я и не смела задавать себе никаких вопросов, - то сейчас это убеждение стало твердым; однако я с возмущением говорила себе, что у меня нет ни малейших оснований чего-то опасаться.

Мы втроем вышли из тюрьмы и стали прохаживаться неподалеку от ворот, расположенных в уединенном месте. Долго ждать нам не пришлось, - мистер и миссис Бегнет тоже вышли из ворот и быстро подошли к нам.

На глазах у миссис Бегнет выступили слезы, ее пылающее лицо было взволновано.

- Вы знаете, мисс, я и виду не показала Джорджу, какого я мнения о его деле, - призналась она, как только подошла к нам, - но он попал в скверною историю, бедняга!

- Нет, не думаю, если о нем позаботиться, если действовать осторожно и оказать ему помощь, - сказал опекун.

- Такому джентльмену, как вы, лучше знать, сэр. - заметила миссис Бегнет, поспешно вытирая глаза краем серой накидки, - но я за него беспокоюсь. Очень уж он неосторожный - говорил много такого, чего у него и на уме не было. Джентльмены присяжные, может, и не поймут его так, как понимаем мы с Дубом. К тому же собрали столько улик и столько свидетелей будут показывать против него, а Баккет такой хитрый.

- Подержанная виолончель. Говорил, что играл на флейте. В детстве, добавил мистер Бегнет очень многозначительным тоном.

- Теперь вот что я вам скажу, мисс, - начала миссис Бегнет, - а когда я говорю "мисс", я говорю "все вы". Пойдемте-ка вон туда в уголок у стены, и я вам кое-что скажу.