– Кто здесь? – спросила Опал, становясь на колени. Она провела пальцем по надетому у нее на горле ошейнику. Нащупала возле него заживающие ранки, оставшиеся после того, как она едва не трансформировалась, взбешенная словами Веги. Дверь была закрыта, но Пантера готова была поклясться, что сквозь сон слышала, как она открывалась. Сейчас ручка двери была подперта спинкой приставленного к ней стула с заклиненными на полу ножками. Опал выпустила на волю своего Зверя – чуть-чуть, ровно настолько, чтобы приобрести кошачье зрение и слух. Пантера обвела взглядом темное помещение и сразу же заметила стоящую в его дальнем углу фигуру.
– Если ты пришла допросить меня, то опоздала. Я все уже выложила Акуле, – сказала Опал.
– Мне не нужны твои секреты, – угрожающим тоном ответила Уитли.
– Зачем тогда ты здесь? Будешь издеваться надо мной за то, что я предала свой народ? Что ж, давай, только знай, девочка, что бы ты ни сказала, я уже не смогу чувствовать себя хуже, чем сейчас.
– И этого мне тоже не нужно. Я пришла совсем за другим, Пантера.
– Что же тебе надо?
– Вы много чего натворили в Лиссии, – произнесла Уитли. – Ваша бастийская армия пронеслась по всему Семиземелью, как волна, убивающая всех, кто пытается противостоять ей.
– Только так и завоевываются новые земли, девочка. На этом весь мир держится.
– А контроль над Бастом вы так же завоевывали? Я слышала, что когда-то там было много земель, которыми правили разные верлорды. А теперь весь континент находится в руках Котов?
– Мой отец и его кузены вели себя совершенно беспощадно, когда забирали земли своих соседей. Они непоколебимо верили, что Котам должна принадлежать вся власть на континенте. Если честно, это было восхитительно.
– Не думаю, что те, кого вы победили, тоже восхищаются вами.
– Те, кого мы победили, делают то, что мы им прикажем.
– Или?
– Или мы убиваем их детей.
– Не поняла?
– Вы ничего не знаете о нашей форме правления, верно? Так вот, каждый верлорд должен отослать своего первенца в Леос, где находится королевский двор. Там три высших лорда из Совета Старейшин обучают детей тому, что значит быть преданным Басту верлордом. К тому времени, когда бывшие дети возвращаются взрослыми к себе домой, они уже полностью осознают место своего народа в государстве и всецело преданы лордам-котам. И если только их матери или отцы заметят хоть малейшую попытку детей изменить привычный порядок вещей…
Опал замолчала, предоставляя Уитли самой додумывать, что ждет этих отступников.
– А теперь, значит, вы намереваетесь применить ту же систему, чтобы взять под свой контроль всех верлордов Семиземелья? – резко спросила Уитли.
Опал, прищурившись, присмотрелась к ней, затем неожиданно щелкнула пальцами и сказала:
– Эй, ты же сестра лорда-медведя. Лорда… Лорда Брогана, так его, кажется, звали, я не ошиблась?
– Рада, что ты помнишь его имя, – сказала Уитли. – В конце концов, это же ты убила Брогана.
– Я думала, тебе известно, что твоего брата убила не я, а Лукас, – удивленно шевельнула бровью Опал.
– Но по твоему приказу!
– Ну что я могу сказать? Лукасу нужно было доказать самому себе, что он способен убить. Да, я ему помогла это сделать.
– Мой брат просил пощады?
– Я… Я не помню, – ответила Опал, посматривая на дверь и прикидывая, с какими, собственно, намерениями пришла в карцер эта девушка.
Уитли вышла из тени, приблизилась к решетчатой перегородке, и Опал заметила, как начала трансформироваться леди из Брекенхольма. Ее торс раздался вширь, покрылся мощными медвежьими мускулами, грозящими разорвать в лоскуты надетое на Уитли платье. У нее удлинились конечности, ладони превратились в длинные когтистые лапы. Уитли принялась покачивать из стороны в сторону головой, и при каждом движении ее лицо менялось, становилось медвежьей мордой. Вскоре Уитли грозно зарычала, обнажая свои крупные белые клыки.
Опал посмотрела на сковывающие ее запястья наручники и внезапно ощутила себя ужасно уязвимой. Она попятилась прочь от решетки, Уитли, напротив, приблизилась к ней.
– Что ты собираешься делать? – испуганно ахнула леди-пантера.
Уитли ухватилась за дверь карцера, потянула ее на себя – взбугрились могучие мышцы, железный язычок дверного замка начал прогибаться, не в силах устоять перед натиском разозленной трансформировавшейся Медведицы.
– Ты уже рассказала все, что нам было нужно, – проворчала Уитли, доламывая замок. Дверь застонала, зазвенела и открылась. Леди из Брекенхольма вошла внутрь. – Теперь моя очередь получить то, чего я хочу. А хочу я, чтобы ты своей кровью заплатила за жизнь моего брата.
Раздался резкий, требовательный стук во входную дверь карцера, а следом за этим голос Дрю. Уитли замерла. Подпиравший дверную ручку стул трясся, но продолжал держать дверь.
– Уитли! – крикнул Дрю. – Не знаю, что ты собираешься сделать, но умоляю тебя: не надо! Не своди с ней счеты, это не наш путь. Кроме того, она еще может помочь!
Леди-пантера улучила момент и попыталась стрелой проскочить мимо Уитли, но не сумела ее обхитрить. В воздухе мелькнула когтистая лапа, схватила Пантеру за ошейник. Ноги Опал оторвались от пола, а саму ее припечатало к металлическим прутьям решетки.
– Ничего, она уже нам помогла! – крикнула Уитли. Ее когтистая лапа перескочила с ошейника на горло Опал и начала медленно сдавливать его. – Теперь пусть расплатится за свои преступления!
Дверь карцера с грохотом вывалилась внутрь, подпиравший ее стул превратился в груду щепок для растопки. В дверной – уже не проем, а пролом – проскочил Волк и замер, быстро оценивая ситуацию.
– Опусти ее на пол, Уитли, – прорычал он. – Не делай этого. Будешь жалеть потом до конца своих дней!
– Я могу жалеть только о том, что не отомстила убийце моего брата, больше ни о чем. Ты говорил, что всегда будешь помогать мне, но теперь, похоже, я могу полагаться только на себя саму.
– Она уже заплатила, Уитли, – сказал Дрю, подходя ближе и пытаясь встретиться взглядом со своей подругой. – Она предала своих земляков, выдала нам их секреты. Но это всего лишь начало. Мы сможем использовать ее в этой войне как оружие, Уитли.
В карцер один за другим входили и собирались за спиной вервольфа Вега, Боса, Рэнсом, остальные капитаны.
– Она солгала Веге, – прорычала Уитли. – Одурачила! Вокруг пальца обвела!
– Я сказала… правду! – торопливо заговорила Опал, чувствуя, что еще немного, и медвежья лапа Уитли расплющит ей горло. – Я не лгала… пощадите… прошу вас!
Леди из Брекенхольма отпустила Пантеру, отступила в сторону, а затем вышла из карцера через скрученную, изуродованную дверь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
