— У-у-у! Ироды индианские, и не жалко же девчонку! — Григорий повернулся в сторону шмашаны, откуда поднимался столб дыма, и погрозил кулаком.
Парвез и Григорий ласково поглаживали Девику по плечам, что-то приговаривая, каждый на своем языке. Судороги прекратились внезапно, как и начались. Из глаз девушки градом полились слезы, и она горько зарыдала.
— Ну, ну, все, все! Ладно! Жива, родная. Не бойся, с нами теперь будешь! — приговаривал Григорий, приподняв ей голову и поглаживая по волосам.
Огонь опалил брови и ресницы молодой женщины, но на лице сильных ожогов не оказалось. Зато на руки, которыми она хваталась за горячие кочерги брахманов, было страшно смотреть. Багровые полосы ожогов перемежались с черными разводами копоти. Григорий быстро нарвал тряпок и, приложив к ладоням бедняжки несколько кусочков свежего коровьего масла — гхи, завязал.
Ему сразу вспомнилась Аннушка. Словно резануло в груди чем-то, и тоска, дремавшая до того, охватила его.
— Вот ведь как похожа на дочушку мою! Чернявая только! И как вы там, детки мои, живете-будете? Охо-хо! — Он тяжело вздохнул, потом топнул ногой, отгоняя воспоминания. — Ах, чтоб вам! Ничего, ничего! Заживет! — снова склонился к женщине, поправляя тряпки.
Можно было трогаться в путь. Девику посадили на лошадь к одному из погонщиков, и Дангу встал рядом, чтобы поддерживать ее в дороге. Защелкали кнуты и нагайки, караван начал медленно вытягиваться, покидая печальное место.
Была уже почти ночь, и луна-царица, иногда проглядывая сквозь рваные облака, освещая путь. Вскоре копыта лошадей зацокали по камням, и караван, пройдя вдоль неширокого канала, подошел к небольшой крепости, у стен которой прилепился придорожный караван-сарай. Седьмой день пути закончился.
Когда лошади были накормлены, а люди поужинали и Девику оставили на попечение и заботу женщин зенаны, Парвез пригласил всех желающих в ам-каз к костру.
— Друзья! Я не рассказывал вам уже два дня о деяниях древних героев. Слушайте же, если так угодно всемогущему Аллаху!
«…И вот Хануман покинул Ланку, и ракшасы сильно забеспокоились.» Ведь если один Хануман смог устроить пожар и переполох во всем городе, — думали они, — то что же будет, когда сюда придет Рама со своим войском? Из-за одной женщины упрямый Раван погубит всю страну «.
На следующий день самые почтенные жители города явились к Равану и стали умолять его отпустить Ситу. Но Раван не терпел, когда не одобряли его поступков, и свирепел, когда слышал возражения.
Он гневно ответил:
— Рама обесчестил мою сестру, а я не должен ему отомстить? Сита моя и будет моей! Это наказание для Рамы. А вы ступайте отсюда. Я могучий правитель и отвечаю за благополучие своей страны. Мне не нужны ваши советы.
Люди приумолкли, услышав эту грубую речь. Все боялись гнева Равана, только его младший брат Вибхишан не испугался и сказал:
— Махарадж! Если вам нужно отомстить Раме за оскорбление, то нападайте на Раму и бейтесь с ним как воин с воином. Тогда народ поддержит вас. Но я думаю, что вам не одолеть могучего войска Рамы. Вы же поступаете несправедливо, отняв Ситу у законного супруга, да еще заставляя стать вашей женой. Кроме того, я хочу заметить, что ваша сестра первая начала оскорблять Раму и Лакшмана…»
Дангу вскочил и, перебивая Парвеза, крикнул:
— Бадмаш такой же негодяй! Мучил Григо, требовал от него мои сокровища. А потом подло похитил мою Дарьюшку! И говорил, что она принадлежит ему!
— Так! Так! — кивнул Григорий. — У нас в России говорят, что с возу упало, то пропало. Дарьюшка спаслась, убежала из полона. А мы нашли ее. Наша она!
— Хан! Хан! Тхик! Тхик! — загудели погонщики и сипаи, согласно кивая головами.
Парвез продолжал:
«… — Если вы, махарадж, не возвратите Ситу — большая беда постигнет Ланку, — закончил Вибхишан.
Когда Раван увидел, что даже брат против него, он еще больше рассвирепел и сказал:
— Замолчи! Не тебе судить о государственных делах.
— Но вы не правы, махарадж!
Этого Раван не смог стерпеть. Он схватил Вибхишана и вытолкал его из дворца.
— Вон из моего царства! Ты предатель! Ты мне враг, а не брат, — закричал он.
Оскорбленный Вибхишан пошел к Сугриве и рассказал о своем изгнании. Тот сразу же сообщил об этом Раме. А Рама подумал: уж не подослан ли Вибхишан выведать состояние войска?
Но Хануман сказал:
— Это правдивый и честный ракшас. Когда во дворце Равана готовы были убить меня, он спас мне жизнь.
Сомнения Рамы рассеялись. Рама и Вибхишан решили помогать друг другу, а Рама пообещал ему трон Ланки после смерти Равана.
Начались приготовления к вторжению на Ланку. Войска прибыли на берег. Стали искать средство для переправы через море. Наконец было решено построить мост. Сугрива приказал это сделать искусным строителям Нилю и Налю…»
Здесь Парвез остановился, чтобы выпить прохладного кульфи, и затем продолжал:
— …Аллах, совершеннейший из творцов, ты велик и непостижим! — Он приложил ладони ко лбу, а потом поднял руки кверху. — А сейчас, друзья мои, я поведаю о самом главном — о битве между Раваном и Рамой.
Парвез оживился, глаза у него заблестели, в голосе зазвучали воинственные ноты. Он вскочил.
«Представьте себе, — начал он, — это зрелище. Переправившись по мосту через море, воины Рамы осадили город-крепость со всех сторон. И вот начинается сражение. Бойцы рубятся весь день, и ночь, и следующий день. Повсюду горы трупов, кровь льется рекой, свист стрел, звон мечей и ржание коней перемежаются криками ужаса и победными возгласами. Здесь сражаются великие воины — Лакшман, сын Равана Мегхананд, брат Равана Кумбхакарна. Рама рубится вместе со своими воинами. Ранен Лакшман, убит Мегхананд, а потом и Кумбхакарна. Чаша весов постепенно склоняется в сторону Рамы. Всю ночь Равана терзали гнев и горе, а наутро он на своей боевой колеснице появляется на поле боя. И великая битва разгорелась с новой силой. Раван жаждет отомстить за смерть сыновей и братьев, за оскорбленную сестру. Он могуч и грозен. Никто не может противостоять ему, Сугрива, Ангад, Хануман и другие смельчаки метали в Равана копья и посылали стрелы. Ниль и Наль бросали камни, но он оставался невредим. И вот лицом к лицу сошлись для грозной битвы два героя: прекрасен и могуч Рама, грозен и ужасен Раван. Юный Лакшман стоит рядом с братом.
Рама мужественно борется с ракшасом. Раван с быстротой молнии выпускает две стрелы, и оба падают. Ракшас выхватывает меч и бросается к братьям, но тут верный Хануман налетел ураганом и так ударил Равана дубиной в грудь, что тот упал. А Рама и Лакшман тем временем пришли в себя, вскочили на ноги, и вновь началось сражение.
