Он подошел к Девике и погладил ее по голове. Но в этот момент у ворот караван-сарая послышалось цоканье копыт, и подъехали два запыленных всадника на взмыленных лошадях. Спешившись, они вбежали в ворота. Это были Нанди и Барк Андаз.
— Мухтарам! — возбужденно крикнул Нанди, подбегая к Парвезу. — Мы узнали, что Бадмаш со своими даку по непонятной причине возвращается обратно в Кашмир!
— Что ты говоришь? Не может быть! — удивленно крикнул Парвез.
— Да, да, мухтарам, это так! Мы узнали об этом вчера на базаре в Джампуре, и их видел хозяин караван-сарая в Сахвале. Они очень спешили, — пояснил Барк Андаз. — Мы скакали всю ночь, чтобы известить вас.
— Что же нам делать? — растерянно произнес Парвез.
— Я знаю! — неожиданно прогремел голос Дангу.
Все невольно повернулись к нему. Он стоял вытянувшись во весь свой гигантский рост. Его глаза сверкали необыкновенным блеском, ноздри трепетали. Он излучал силу и решимость.
— Ах-хаг! — разнеслось громовое над амказом. Дангу поднял руки со сжатыми кулаками. — Я знаю, что делать! — повторил он. — Будет большая охота! Как учил меня мой отец Вангди!
И он начал проверять оружие.
— Раджа джи! Как же ты… один… их много… они далеко, — неуверенно проговорил Парвез.
— Нет, не один! Никитка, сынок, и я с тобой. Тебе в помощь! — подбежал к нему Григорий.
— Возьмите с собой Нанди и Барк Андаза. Вот это уже будет сила, — усмехнулся Парвез.
— И каждый — по запасной лошади, — прибавил караван-баши.
— Это правильно. Путь неблизкий. Надо спешить. Гнусный вор и негодяй должен быть наказан по заслугам, — продолжал Парвез, — караван будет ждать вас здесь столько, сколько потребуется. Да благословит вас Аллах, и будет вам удача!
Через полчаса из караван-сарая у крепости Дал Чхатти выехал маленький отряд по дороге на Кашмир и вскоре растворился в темноте жаркой безлунной ночи.
ЗНАКОМСТВО
Была самая середина дня. Все вокруг затянула сетка мелкого упорного дождя. С гор наползал тяжелый серый туман, в ущельях слоистой дымкой грудой залегли спящие облака. Время дождей вершило свой танец воды. Проложенная в скалах падишахская дорога поднималась здесь по берегу Самани, притоку Чинаба, в сторону Кашмира на перевал Пир-Панджал. Река с шумом неслась через пороги, роя берега, кипя и пенясь водопадами в каменных теснинах. Темные дубовые леса с примесью деодара зеленым одеялом укрывали бесконечные хребты и склоны гор. Здесь царили дикость и безлюдье. Единственное человеческое прибежище этой округи — селение Бхимбар было далеко отсюда.
Безлюдье нарушали только два путника, пробираясь по падишахской дороге. Впереди на ишаке, который покорно брел по лужам и грязи, сидел старик в бедном поношенном халате с белой гуджорской шапочкой на голове, что-то тихонько напевая. По бокам ишака были приторочены два небольших мешка. За ишаком шла женщина в белом просторном халате-платье. На голове у нее была чадра с отверстиями для глаз. Иногда она немного отставала, стараясь выбрать путь посуше, но потом нагоняла ишака.
Обычная картина для тех времен Северной Индии. Видимо, небогатая семья, мусульмане — муж и жена держали неторопливый путь по каким-то своим делам. Может быть, навестить родственников в соседней деревне, а может быть, на большой торговый привоз или дальше — в Кашмир.
Лхоба уже второй день тайком следила за движением этих ми. Иногда она наблюдала с явным удовольствием, подкравшись совсем близко на коротких остановках, как женщина ми открывала лицо. Оно было совершенно необыкновенно. Светлая кожа, эти удивительные белые волосы, прямые и длинные с косой сзади. Таких она никогда еще не видела. У Дангу тоже волосы были белые, но они вились. Какой-то внутренний голос говорил ей, что эта женщина и должна быть уми ее дорогого сыночка. Та, которую ее Данг-чи-канг хотел ей показать на перевале Чуп-са и которую украл плохой ми. Но как это проверить? Она ведь не знала языка ми. Напряженно прислушиваясь к их разговорам, она иногда улавливала в речи старика знакомое слово «Дарья». Но относилось ли оно к этой женщине ми, было непонятно. Любопытство разбирало ее все больше. Почему она здесь и едет со стариком? Куда? Как с ними заговорить, чтобы не испугать их? Она лихорадочно обдумывала одно решение, потом отбрасывала его, приходила к другому, снова отбрасывала и думала, думала, не зная, на чем остановиться. Внезапно ее озарила простая гениальная мысль. Да, да! Конечно, она сделает вот так! Именно так! Это будет лучше всего. Если ничего не выйдет — она просто повернется и уйдет. Ей не следует бояться этих ми — старика и женщины. Они не опасны! Она была почти убеждена в этом. И кроме того, у нее уже есть опыт общения с ми. Бод-рха! Бод-рха! Сейчас! Вот сейчас наступил самый удобный момент! Старик в стороне, он не мешает. Никаких других ми поблизости нет. Она повела носом, прислушалась. Эти двое остановились и что-то обсуждают… Лхоба вся напряглась… Вот они внизу, совсем рядом с ней… женщина поотстала…
Лхоба отпустила ветку и…
Здесь дорога делала петлю, отходя от шумевшей реки, исчезая среди нескольких могучих ветвистых дубов, росших между глыбами скал и окаймлявших небольшую поляну.
Старик подъехал к первому дубу, остановился у камня под толстой веткой, простиравшейся над дорогой и защищавшей от дождя, и слез с ишака, бросив несколько фраз женщине. Надо было подправить сбившиеся мешки. Он присел у ишака на корточки и, копаясь в сбруе, снова тихонько запел. Ведь все шло хорошо, и дня через три они могли бы добраться до Шринагара. Женщина немного отошла в сторону, с интересом посматривая на дорогу и дубы.
В этот момент с толстой ветки дуба мягко соскользнуло на землю громадное лохматое существо, похожее на обезьяну, и выпрямилось во весь свой рост. Секунду спустя существо, не сводя глаз с женщины, негромко проворчало:
— Лхоба! — и ткнуло себя пальцем в крестик, висевший на груди.
Женщина вздрогнула от неожиданности и отшатнулась, но не закричала и не кинулась бежать, а быстрым движением руки откинула с лица чадру и ответила совершенно машинально, немного запнувшись, как бы принимая правила предложенной игры:
— Я Дарь… рья!
Потом, уже овладев собой через несколько секунд, повернулась к старику и, показав на него, добавила:
— Надир!
А тот уже осел на землю с округлившимися от ужаса глазами и быстро-быстро забормотал:
— Ракшаси! Ракшаси! Аллах, спаси! Аллах, не погуби!
Потом закрыл глаза руками, продолжая бормотать.
План Лхобы блестяще осуществился! Это была она — уми ее дорогого сыночка Данг-чи-канга! Она хорошо помнила это имя — Дарья, которое ей говорил Дангу.
