Он впервые так обратился ко мне: за поддержкой. Не к Юрке, а ко мне. Я глянул на Юрку мельком, но с победой.
– Да, – сказал я. – Если в космосе бесконечная бесконечность, как с ней что-то сравнивать? Это просто глупо.
– Ну, конечно! – тут же взъелся Юрка.– Ты один у нас умный, в дедушку профессора.
– Юр… – сказал Янка.
– А чего… Я не сравнивал ничего с вашей дурацкой бесконечностью. Я сказал, что эта искорка крошечная, а галактики… сами знаете, какие.
– Мы же не все их знаем, – возразил я. – Знаем только громадные, которые в телескопы видны. А может, они всякие бывают. Может, вот таких ещё больше на свете.
– Это выходит, мы, как Господь Бог, создали целую галактику ? – насмешливо спросил Юрка. Он забрался на верхнюю полку и теперь сидел, качая ободранной ногой.
Глеб взял стекло, опять посмотрел на искорку.
– Едва ли мы её создали. Наверно, просто открыли для себя. Приблизили к себе. Из пространства…
– Как это? – спросил я.
– Вот уж не знаю, "как это", – улыбнулся Глеб. – Тут сплошное космическое колдовство.
– Мало нам нашей Галактики, – сумрачно сказал сверху Юрка. – Начали другие выуживать из космоса…
– Ребята… – Янка всех обвёл обеспокоенными глазами. – Я сейчас подумал… А может, она и есть н а ш а…
– Как это? – опять спросил я.
А Глеб возразил:
– Едва ли… Ты хочешь сказать, что получилась маленькая модель, образец?
"Нам нужен образец", – вдруг вспомнил я Клоуна и обжёгся резкой, болезненной тревогой.
– Ребята! Я хочу рассказать…
– Подожди, – поморщился Юрка. – Пусть Янка объяснит. Как это "наша"?
– Не модель, – сказал Янка. – Просто наша Галактика. Та самая, в которой живём. Она вот, вокруг… – он оглядел вагон, словно был среди космоса. – И она вот. Одна и та же…
Юрка сердито качал ногой. Глеб нерешительно улыбался. Я… я начал догадываться, про что говорит Янка. Потому что про это куча всякой фантастики написана. "Легенда о синем шарике", "Солнышко в ладонях", "Звёзды под микроскопом"… Но не только фантастику я читал.
– В "Технике юных" тоже про это писали, – вспомнил я. – Некоторые учёные считают, будто бесконечно большое и бесконечно маленькое – это одно и то же. Что они где-то в бесконечности сливаются.
– В бесконечности ведь, а не в нашем драном "Курятнике"… – отозвался Юрка.
– Юрик, – сказал Глеб. – Ну, если нам хочется верить, что в наших руках н а ш а Галактика, разве тебе жалко?
Юрка прыгнул с нар. Прямо в лучи вечернего солнца, которое било из-за дальних тополей в раздвинутые двери вагона…
Теперь, когда я думаю про Юрку, я чаще всего вспоминаю его именно таким. Как он стоял тогда в горизонтальных оранжевых лучах. Весь какой-то натянутый, будто каждая жилка в нём звенела, как струны под Янкиным смычком. Он по-прежнему был в форме барабанщика, только без берета, конечно, и без накидки. Блестели галуны и аксельбанты. И глаза Юркины блестели, отражая оранжевое солнце.
– Если это правда о н а, – сказал Юрка незнакомым звенящим голосом, – тогда что? Вы понимаете? Значит, она вся замешана на крови!
Мне на секунду показалось, что лучи стали совсем красными. Даже вздрогнул.
– А разве нет? – тихо спросил Глеб. – Сколько было войн, восстаний и бед…
– Нет, – встревоженно откликнулся Янка. – Это же только на Земле они были, а не во всей Галактике.
– А что мы знаем про Галактику? – усмехнулся Глеб.
– Но скадермены же не нашли ни одной живой планеты. Люди – только на Земле, – сказал я.
– Скадермены… – сердито бросил Юрка. – Ты мне про скадерменов не рассказывай. Я теперь про них знаю больше всех вас. Что они успели открыть? Несколько шариков, не пригодных для людей. А в Галактике, может, миллионы планет с людьми…
Я посмотрел туда, где в стороне от лучей, в полутёмном углу теплилась наша искорка. Миллионы планет в ней? Люди? И может быть, мы сами?
Янка ласково сказал:
– А что плохого, если на крови? Это же не та кровь, которая от войны, а наша, живая.
– Вот я и думаю… Тогда, значит, вся Галактика живая, – сказал Юрка.
– Ну и что, – сказал я. – Пусть.
– Тогда изо всех сил беречь её надо, вот что!
…Её надо беречь, нашу искорку. Вдруг всё, про что мы говорили, правда?
Глеб оставил искорку у себя. Сказал, что незачем таскать её в кармане по улицам. Правильно, конечно, сказал. Сам он остался в вагонедо утра.
…Когда я брёл по вечерней улице к дому, мне казалось, что возвращаюсь я из далёкого и тяжёлого путешествия. Из такого, в какие уходил когда-то Флота Капитан Ратманов. Потому что столько всего случилось за этот день. Но капитаны, когда возвращаются и сходят на берег, вздыхают с облегчением: всё, что было горького и страшного, теперь позади. А я так вздохнуть не мог.
Потому что опять я думал о Клоуне.
Зря я всё-таки не рассказал про Клоуна Глебу и ребятам.
Я даже головой замотал от досады на себя. Но я не смог, не сумел рассказать.
Конечно, причина не в том, что хмыкал и перебивал Юрка. Ведь, если честно говорить, я даже радовался, что он перебивает. Я не решался рассказывать, потому что до конца ничего не знал. Может, всё-таки это был чей-то глупый розыгрыш, и получится, что я трус. Испугался какого-то шмеля (попробуй докажи, какой он жуткий). И ведь, по правде говоря, я чуть-чуть не отдал искорку. Хорошо, что спасли барабанщики.
А может, я всё-таки не отдал бы? Зубы сцепил бы как клещи, задохнулся бы от ужаса, но не отдал бы? Не знаю… Но если не знаю, как рассказывать?
А ещё я смутно боялся, что если разболтаю про Клоуна, он и его сообщники нам отомстят. Я мог бы рассказать о чёткой опасности, а как говорить о неясных страхах? "Опять ты сам не знаешь, чего боишься, Копейкин…"
И ещё была причина. Глупая, конечно, даже стыдно вспоминать, но была. Юрка несколько раз перебивал меня, и наконец появилось чувство: "Ладно, Юрочка! Ты не знаешь, а я знаю. У меня есть тайна, о которой вы с Янкой слыхом не слыхивали!" И страшно, и в то же время гордость какая-то…
Но сейчас, по дороге к дому, я отчаянно ругал себя, что не крикнул там в вагоне: "Да послушайте же наконец, что со мной случилось!"
Столько загадок свалилось на меня!
Как эти охотники за искоркой про неё узнали?
Зачем им наша крошечная Галактика? (А может, и не крошечная?)
Кто они? Хулиганы? Космические пираты?
Почему сами не могут сделать искорку? Клоун проговорился: "Не тот состав". Состав чего? Крови?
А может, у них вообще нет крови? Я вспомнил, как шевелилась маска. Вдруг они из каких-нибудь кристаллов, твёрдые и неживые, будто статуи…
Статуи?
На одном и том же месте, у гипсового гребца, запинались и падали я и Юрка…
"Ерёма, зачем ты расшибал скульптуры?"
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
