Снаряжённые резиновыми ластами, масками и дыхательными трубками морские пловцы легко могли преодолеть значительные расстояния даже против семимильного течения. Однако этого не требовалось. Две маленьких джонки, замыкающие линию, подобрали диверсантов, когда французская эскадра пылала.
— Что ни говори, а корабль с движетелем, лучше, чем без движетеля, сказал я Мигелю, разглядывая в бинокль результат работы его бойцов.
— Позвольте глянуть, ваше сиятельство?
Я передал ему оптику. Вернувшись в точку начала манёвра по команде «все влево» мы увидели горящих французов. К некоторым были привязаны их собственные брандеры, придававшие огню особую зрелищность.
— Да… Живенько так! — Сказал Мигель, опуская бинокль.
Избежавшие пожара корабли пытались отгрести в сторону, но попали под кинжальный огонь первой линии англичан и тут смешалось всё. Наступили сумерки, но не для французов. Просмоленные доски и чёрный шпангоут горели весело и жадно.
— Трубите отход, — скомандовал я. — Курс на Ла-Хог.
— Адмирал! Вижу две галеры, удирающие на зюйд, — крикнули с марса.
— Догнать не сможем, — скривился я. — Эх! Подготовятся! Сколько у них в гавани кораблей? — Спросил я Мигеля.
— Около десятка разного размера кораблей, около двухсот шлюпок и двадцати брандеров.
— Глубины так и не промерили?
— Не пускали без лоцмана, милорд. Фарватер на картах обозначили, а что рядом, не знаем.
— В линию туда не войдёшь… Да-а-а… Придётся по первой схеме действовать. Готовь бойцов. Этих-то собрали, нет?
— Вон, все возвращаются! Значит подобрали всех.
— Отбой движение. Всем заякориться, кроме кораблей зачистки. Зови капитанов на совет.
* * *
Моя джонка «Чайка», названная по второму имени жены, была дубликатом той, первой, восьмидесятиметровой джонки, отобранной мной у китайцев. Та, к сожалению, выдержала всего шестнадцать лет океанской эксплуатации.
Вторую мы собрали на наших верфях по образу и подобию, но с некоторыми «излишествами» в виде подпалубного оборудования. Всё остальное оставили как в оригинале.
Девяносто шесть капитанов, рассевшихся в представительском салоне, не имели никакого отношения к Англии. Это были коренные бразильские индейцы, получившие образование в навигационных школах Магельянша. Было тесновато, но все радовались встрече старых знакомых и родственников.
Корабли бороздили океаны и моря, сопровождая грузовые конвои, или гоняясь за пиратами. Капитаны встречались редко. Поэтому сейчас все чувствовали себя свободно и раскованно. Пили кофе, чай, делились увиденным и событиями из жизни. Мы были одной семьёй как в переносном, так и в прямом смысле.
— Так, друзья! Прошу внимания! — Сказал я. — Нам предстоит штурм защищённой гавани. По опыту прошлых войн известно, что корабли, защищающие рейд, сядут на мель по обе стороны от крепости. Там у них есть специальные песчаные банки, используемые для зачистки бортов. Разведка докладывает о наличии десяти сорокопушечных кораблей. В крепости около семидесяти пушек. Корабельные пушки нашим бортам не опасны. Поэтому ждём темноты и сигнала от ребят Мигеля. В атаку пойдут только парусно-вёсельные.
* * *
Я плыл к лежащим на мелководье парусникам, чуть отталкиваясь ластами от воды. Волны прилива приблизили меня к одному из брандеров. С моей стороны их было шесть штук. Эти, почти квадратные, деревянные плоты, перегораживали фарватер, одновременно освещая его. На плоту слышались голоса и смех.
Чёрный резиновый костюм и такого же цвета компенсационный жилет скрывали меня от людских глаз. Буксируемое в полуподводном положении взрывное устройство периодически погружалось глубже и скребло по дну. Глубины в стороне от фарватера и вправду были не более трёх метров.
Добравшись до первого лежавшего на мели корабля, я с трудом встал на ноги и вытянул резиновый мешок из грязи. Ил, глубиной около полуметра, был очень неприятным и неучтённым препятствием. Хорошо, что в моей прошлой жизни, нам приходилось ползать в не менее «чудесных» местах. Юго-Восточная Азия изобиловала бухтами с сумасшедшими отливами и шикарной жирной грязью. Но здесь, у берегов Франции, я её никак не ожидал встретить.
Ещё только нащупав рукой знакомую маслянистую «жижу», я снял ласты, пристегнул их на поясной ремень к бокам и прощупал пикой грязевую глубину. К моей радости оказалось около полметра. Это было ещё так себе.
Я засверлил борт коловоротом и вкрутил в него крюк. Потом стрельнув из пики гарпуном с тонким линем в вынесенные за борт ванты, я подтянул к ним блок, а по блоку поднял к вантам мешок с СВУ. Это был старый корабль без орудийных портов в бортах. Мне повезло.
Собрав амуницию в мешок, я, постоянно мысленно отсчитывая секунды, с трудом выбрался из грязи на глубину и вовремя нырнул. Громыхнуло знатно. Взбаламученная мной вода свою прозрачность потеряла, но я хорошо разглядел далеко разлетевшийся и растекающийся по воде напалм, которым была заряжена бомба.
Отталкиваясь от грязи руками и бултыхая по воде ластами, я пытался поднырнуть под огненные островки. По воде зашлёпали пули.
«Ух ты! Как в Гонолулу!» — пронеслось в голове.
В Гонолулу было так же красиво и весело.
Что-то тукнуло меня в спину.
— Вот, млять, — пробулькал я, всплывая.
Чуть выше правой лопатки саднило. Мягкая резина, толщиной почти в сантиметр, — не броня для полудюймовой пули, и я понял, что я «попал». Дотянуться рукой до раны я не мог, но чувствовал, как свободный костюм наполняется то ли водой, то ли кровью, но по теплоте, похоже, что кровью.
Я понял, что до «своих» не доплыву. Однако силы меня не покидали, и я понял, что единственным моим спасением, были плоты-брандеры. Как раз к одному из них я и подплывал. Нашей задачей, был поджёг плотов на обратном пути, но теперь я понял, что теперь мне его надо было захватить, не поджигая и не дать поджечь другим.
Вытолкнув себя из воды ластами, и развернувшись, я сел на плот с теневой стороны. Сняв ласты и отложив в сторону маску с трубкой, я вытащил нож и выглянул из-за конструкции из вязанок хвороста и соломы, сильно пахнувшей керосином.
На плоту находилось всего два человека, стоявших и смотревших на горящие корабли.
Я шагнул вперёд и ударил одного в почку, а другому перерезал горло. Очистив плот от свидетелей, я развязал горловину и вылез из костюма. В нём была кровь, но не так много, как я предполагал.
Глава 12
С трудом дотянувшись пальцем до отверстия в спине, дожимая левой рукой локоть правой, я погрузил палец в отверстие и нащупал пулю.
— Фигня вопрос, — сказал я себе. — Маслину бы вытащить… Но не чем. Придётся затыкать.
Вскрыв пакет с бинтовыми тампонами, я запихал парочку в пулевое отверстие.
— И что делать дальше? — Задал я себе вопрос.
Все, кроме моего брандера пылали и стали взрываться. Горели все корабли, лежащие на отмелях. Цирк с конями, короче.
Я знал, что пока не прогорит рейд и не рассветёт, наши корабли сюда не сунутся. Потеряв меня, все подумают, что я погиб. На этот случай у моих индейских «рабов» есть мной заложенная чёткая установка, пока не найдут тела — считать, что я жив.
До рассвета было ещё далеко и я, удобно устроившись на своих вещах, заснул на спине, прижав рану к прохладной гладкой резине.
* * *
— Вот тварь, он спит! — Услышал я французский говор.
— Ткни его копьём, может он сдох? Под ним кровь — услышал я и почувствовал укол в пятку.
Нога дёрнулась рефлекторно, и я открыл глаза.
— Живой.
Я повернул голову на звук, увидел борт корабля, удивлённые и довольные лица. Было светло, но штурма крепости не было. Корабль был явно не наш. Уже было явно больше шести утра и начинался отлив.
— Ona kim oldu;unu sorun (Спросите его кто он?) — Услышал я.
— Ты кто? — Спросили меня со стороны моих ног.
