— Ты видела этого психа? Ну и что он сделал? Плеснул тебе чем-нибудь в лицо? — Ральф хорошо помнил их последнюю, весьма неприятную встречу в Кучи, когда этот человек орал на Пакстон, а она, оцепенев от горя, сжимала в руках маленький пакет с письмами.
— Ты не поверишь… — Ей и самой не верилось. — Он был сама любезность, можно сказать. Немного нервничал, был скован, но… — Она задумалась, вспомнив об их предыдущей встрече полгода назад. — Он извинялся за тот раз.
Ральф долго и внимательно смотрел на нее и только потом ответил:
— Значит, что-то изменилось. Я-то думал, этот сукин сын хочет тебя убить. В тот раз, если бы он посмел тронуть тебя хоть пальцем, я бы ему кости переломал. Видно, этот кретин просто сорвался.
Пакстон молча смотрела в окно.
— Мы все тогда сорвались, — тихо сказала она.
Нет, у нее тогда на было никакой истерики — только разбитое сердце. Ведь она потеряла Билла. Но Кампобелло действительно перешел всякие границы. Все они такие, эти «туннельные крысы», Ральф верно говорил. Слишком долго просиживают под землей, слишком большая нагрузка, слишком опасно.
Так что в конце концов у всех у них едет крыша. И они набрасываются на кого-нибудь. Это не их вина.
Наконец они прибыли на базу и прошли через главные ворота внутрь. Ральф сказал, что хотел бы поговорить с новым командиром 25-го взвода, и Пакстон пошла с ним. Командир оказался очень приятным человеком и рассказал, что совсем недавно им удалось обнаружить новую сеть туннелей с целыми арсеналами боеприпасов, жилыми помещениями и даже «офисами». Так что американцы в Кучи, сами того не подозревая, жили над целой подземной деревней. Он показал фотографии и схемы, затем вызвал для них проводника и в заключение пригласил их снова заходить, если возникнут вопросы. Прощаясь, он с уважением взглянул на Пакстон. Он не знал, кто она такая, но разглядел, что, несмотря на походное снаряжение, она очень хорошенькая, и подумал, что Ральфу чертовски повезло.
После этого они подъехали к тыльной части базы, и тут у Пакстон защемило сердце — она увидела то место, где когда-то жил Билл. Она и не думала, что это окажется настолько тяжело.
Когда они проезжали места, где Пакстон бывала вместе с Биллом, Ральф заметил ее настроение и снова пожалел, что вытащил ее сюда.
— Прости меня, Пакс. Не надо было тебе ехать, а я, осел, не подумал.
— Да нет, что ты. — Она хлопнула его по руке и развязала рюкзак. Здесь были пара блокнотов, несколько самых необходимых вещей, складные нож и вилка, небольшая аптечка. Как и военнослужащие, она носила при себе солнцезащитный крем и репеллент от насекомых. — Все нормально. — Она старалась говорить беззаботно, но голос выдавал ее.
Они вышли из джипа наружу. Пакстон неотступно думала о Билле и настолько погрузилась в свои невеселые мысли, что не заметила, как столкнулась с каким-то мужчиной, который чуть не сбил ее с ног, но тут же подхватил, не дав упасть.
— Эх, черт… — услышала она у себя над ухом, когда ее .поднимали.
Пакстон подняла глаза и увидела перед собой Тони Кампобелло.
— Привет, — робко сказала она, стараясь не терять хладнокровия.
Ральф уже с кем-то беседовал, а фотограф перезаряжал фотоаппарат.
— Я не хотел, простите. — Его лицо медленно осветила улыбка, а в глубине темных глаз зажглось что-то неуловимое. — Последнее время я вам это частенько говорю. Вы нормально добрались тогда вечером? Вы, видно, очень устали, и я даже беспокоился, как вы там.
Он говорил все с тем же нью-йоркским акцентом, и, слушая его, Пакстон все больше понимала, почему Билл был так привязан к этому человеку. Да, он был нервным и скованным, но в то же время находчивым, быстрым, остроумным, и, главное, его действительно заботили окружающие и все, что их касается.
— Я проспала двадцать часов подряд, — призналась Пакстон, — даже раздеться не успела.
— Можно поверить. — Он улыбнулся, но от его взгляда не ускользнула боль, которую она несла в сердце. Ей нелегко было снова оказаться здесь. Но и ему самому было нелегко. Куда бы он ни пошел, все вокруг напоминало о людях, которых он любил и потерял. Повсюду он ощущал их присутствие. Это случалось со всеми, кто пробыл во Вьетнаме долго.
— Ну и как сегодня овощи? — Она снова улыбнулась, и на миг ее лицо как будто озарилось изнутри. Они смотрели друг другу в глаза, понимая, что обоим не хватает Билла. И на миг у Пакстон появилось нелепое желание подойти к Тони и дотронуться до него.
— Очень свежие, — засмеялся он, удивляясь, что Пакстон помнит такие мелкие подробности их разговора, а затем серьезно добавил:
— Снайперы тоже. Плохо мы следили за восточным направлением. Там сегодня что-то оживились. Одному из моих ребят прострелили руку. К счастью, кость не задета. Ему, в общем, повезло. С тех пор стараемся нагибаться пониже. Когда пойдем смотреть туннели, идите сзади.
Он уже знал, зачем они приехали — командир просил оказывать им содействие.
— Да, я постараюсь, спасибо.
В этот момент Ральф обернулся к ней, и она заметила, что он раздражен. Жара начала действовать и на него, а кроме того, он был недоволен, что вьетконговцы оказались такими настырными. Он не собирался тащить Пакстон на такое опасное дело.
Он всего лишь хотел, чтобы она начала работу с интересной информации.
— Ты со мной, Дельта-Дельта, или будешь болтать?
— Не волнуйся, я иду.
— Скорее, «чарли» уже там.
— Да, мне сказали.
Она еще раз взглянула на Тони и поспешила вслед за Ральфом. Ее представили лейтенанту, который теперь занимал место Билла, и у нее снова сжалось сердце, но Пакстон постаралась сосредоточиться на сиюминутных делах. Ральф объяснял фотографу, какие нужно сделать снимки, и одновременно рассказывал Пакстон, под каким углом намерен освещать все это дело.
Вокруг толпились люди, они приходили и уходили, шла подготовка к атаке против вьетконговцев, засевших неподалеку.
— Боже, ты только подумай, что будет, если они превратят Железный Треугольник за рекой в свой плацдарм? — тихо сказал Ральф одному из них, но парень только пожал плечами. Он уже знал, что остановить их не удастся.
— Этих ребят не остановишь. Их можно жечь, закапывать, убивать, а эти маленькие засранцы приходят снова и снова. Посылают сюда совсем детей — вынюхивать.
— Да уж. — Ральф кивнул, а Пакстон, пригнувшись, пошла за Берти по направлению к высокой траве, растущей за прогалиной. Берти хотел сделать несколько снимков снайперской перестрелки, а затем вернуться обратно в туннель, и Пакстон решила пойти с ним. Она уже начала сочинять свой будущий репортаж. Ральф тем временем отвлекся на что-то другое. Вокруг них располагалось несколько отрядов, разведчик впереди пытался что-то выяснить. Пакстон в траве опустилась на колени, и в этот момент один из военнослужащих с рацией в руках подошел к ней.
