заливая свои страхи и празднуя свое мужество. Кто именно тогда призвал пойти и покарать пленных сипахов, которые убили многих товарищей, на допросе так и не выяснили. Так что преступления казаков очевидно. Они не только напились, что уже карается казнью, но и покрошили пятнадцать османских офицеров, которые обещали, что их родственники смогут предоставить большой выкуп.
Однако, героизм казаков для всех, кроме Сагайдачного, крыл любые преступления.
— Петро, ты меня знаешь, я честен с тобой и всегда тебя поддерживал, но эта казнь… — Дмитрий Барабаш с сожалением посмотрел на своего товарища.
— Не думай, Дмитро, что я не разумею, как казаки отнеслись к казни. Но слово мое нерушимо. Сказал, что буду карать за пьянство и иные проступки, не отступлюсь от этого. Слово гетмана сказано, — отвечал Сагайдачный, после его взгляд смягчился и Петр Кононович решил переменить тему разговора. — Скажи мне сколько мы добра взяли!
Барабаш нехотя стал рассказывать. Получалось, что добыча, которую взяли казаки была даже чуть больше, чем когда они брали Варну. Более трех сотен рулонов разных тканей, серебра и золота так же много, тут счет шел в пудах. Были и многие предметы роскоши, те же ковры. Ну а по оружию, так очень много. Пороха в крепостях хранилось предостаточно, чтобы организовать еще три таких набега. В людях так же немало получилось. Было освобождено более тысячи православных рабов, в основном выходцев из украин. Были и полоняные, которые сами станут рабами, но уже у казаков. Насчет же освобожденных, то русский государь, обещал за каждого давать рубль. Получалось, что тысяча рублей у запорожцев, ко всему прочему, так же будет.
— Год можно у московитов не просить оружие и порох, — констатировал Сагайдачный.
— Лучше просить, коли дают. Впрок запосемся, того и гляди на следующий год сможет больше людей повести, — говорил чуть повеселевший Барабаш.
Перечисление награбленного, чаще всего улучшает настроение.
*…………*…………*
Кафа
20 октября
Выход в набег донских казаков задерживался. Не успевали наклепать стругов, кочей, ну и, по примеру запорожцев, чаек. Более пятнадцати тысяч казаков были собраны под командованием Ивана Исаевича Болотникова. Сами донцы не смогли бы столько собрать, учитывая то, что часть станичников ушла с атаманом Заруцким на Кавказ. Так что тут были и терцы и отряд яицких казаков, а так же охочие люди из числа тех переселенцев, которые все больше пребывают на русские украины.
Разношерстное войско получалось, сложно управляемое. Потому Болотников жесткой рукой стал наводить порядок. И вот на это так же уходило время. Потому был риск и вовсе не успеть осуществить набег в этом году.
Однако, понимая, что больше ждать нельзя, иначе воля государя не будет исполнена, Болотников отдал приказ на выдвижение. И огромная лента из разных кораблей стала спускаться по Дону в Черное море.
Новые проблемы обнаружились сразу. Тохтамыш в последний момент отказал в проходе через его земли остатков ногайской конницы, которую так же планировалось привлечь к походу, чтобы те подошли к Кафе с суши. Хан возмутился тому факту, что его никто заранее не предупреждал о такой необходимости. Но как же предупреждать, если все старались сделать в тайне?
Но не столько крымский хан воспротивился переходу союзных русским войск, сколько сложились обстоятельства у самого хана. Дело в том, что именно вокруг Кафы сконцентрировали свои силы остатки тех беев, которые уже проиграли Тохтамышу в междоусобной войне в Крыму. Татары, более смотрящие не на Москву, а всматривающиеся в сторону Истамбула-Константинополя, группировались возле Кафы, где был большой турецкий гарнизон.
Эта крепость более остальных пополнилась османскими воинами. И теперь турки не дают Тохтамышу окончательно разбить несогласных с его правлением беев.
Тут бы ударить одновременно, чтобы и Тохтамыш привел свое войско под стены Кафы, но нет. Крымский хан, пусть и выполнял все взятые на себя обязательства перед Москвой и даже освобождал желающих уйти в Россию рабов, но объявлять войну султану не хотел, да и в татарском обществе такая война могла вызвать новый виток восстаний [были свидетельства, может, чуть позднего времени, что далеко не все невольники в Крыму стремились освободиться, уживаясь в татарском обществе, да и сами татары нередко освобождали рабов, «за выслугу»].
Исходя из всего, поход Болотникова превращался в авантюру. Иван Исаевич понимал, что если он откажется от набега, то государь его поймет. Вот только не поймут казаки. Сильно взбаламутилось донское общество подготовкой к набегу, не простят Болотникову то, что поход тот не состоялся и казаки не получили никакой награды. Так что атаман находился в цепях обстоятельств.
Обнаружились и иные сложности. Донские казаки не имели большого опыта таких набегов, как и управления лодками. Еще не вышли из Дона, а уже в были потеряны четыре корабля, столкнувшиеся между собой, или севшие на мель так, что и вытянуть не получалось.
Но вот она Кафа. Некогда город, который своими размерами превышал Константинополь. Нет, не византийский в период расцвета империи, до таких масштабов Кафа никогда не разрасталась, но в середине XV века, перед самым завоеванием города османами, Кафа была больше столицы Византии, которая к тому времени и состояла всего из единственного города. В Кафе был банк, театр, город жил бурной жизнью.
После османы взяли причерноморский город и там образовался большой невольничий рынок. Вот только Кафа в это время была блеклой тенью себя в прошлом.
Крепость города была еще генуэзской, прямоугольной, с шестью башнями, стеной в шесть-семь метров в высоту, рвом, валом. А защищали город более трех тысяч воинов. Это много, даже очень. Обычный гарнизон Кафы ранее был не больше пятисот защитников.
Так что Болотников крепко думал, что ему делать.
Первая попытка высадиться рядом с городом оказалась неудачной. Османы увидели, что казаки идут к берегу в двух верстах и отправили свою конницу туда, а следом и янычар. Да, в крепости были янычары, более тысячи. Увидев это, благо зрительная труба помогала рассмотреть нужное, атаман приказал вновь садиться в лодки и отчаливать от скалистого берега. Был бы удобный выход к морю, без обрывов, то можно еще думать о десанте, а так, сложно придется и многие полегли бы.
